Контора Игрек
Шрифт:
Когда пронизывающий холод отпустил и в эфире наступило затишье, он сам не заметил, как соскользнул в сон, тревожный, полный трепета потусторонних мутно-радужных перепонок, но все-таки сон, – и вдруг его разбудили, встряхнув за плечо, и теперь снова надо бежать по темному обледенелому лабиринту.
Агенты убили из-за него уже двоих. Бессмысленные, ненужные убийства, но, видимо, представители таких организаций, как «Контора Игрек», без этого не могут. Они «делают свою работу» – и попутно все вокруг разносят, как разошедшаяся шпана, которая бьет случайных прохожих и громит
Дробный топот многоногой твари – она не отстанет, усталость ей неведома, зато Поль мало-помалу выбивался из сил.
Главное – не поддаваться чувству обреченности, тогда наверняка проиграешь. Это он усвоил еще в те времена, когда регулярно ввязывался в уличные драки.
– Хельмут, – позвал он охрипшим голосом, – у вас есть баллончики с краской? Или просто краска… Если залепить им щитки… Они откроют лица, тогда шансы уравняются.
Дыхание сбилось, он замолчал.
– А можно! – откликнулся Хельмут. – Рыбий клей есть и краска, которую мы из агалов варим. Ежели смешать – в самый раз! Пошли вниз. Парни, давай на три группы, чтоб их запутать, а встретимся на седьмом этаже, где бочки стоят.
– Вы этажи снизу считаете или сверху?
– Сверху. Снизу их без толку считать, осадка меняется – то зальет, то схлынет.
На пятом этаже удалось немного оторваться: после того как они разделились, охотники растерялись и замешкались. Поль обессиленно прислонился к стене, достал из аптечки на поясе упаковку хминка. Без допинга не обойтись, он совсем ослаб, да еще озноб какой-то странный появился.
– Ты лучше вайги хлебни, – опять завел свое Хельмут. – Бледный ты очень, даже впотьмах видно.
Поль помотал головой и проглотил сразу две капсулы.
Игра в догонялки с бомжами перешла в новую фазу: те вдруг брызнули врассыпную, и команде «Конторы» тоже пришлось разделиться.
Римма и Сабрина сказали, что без мужиков вернее задание выполнят, и пошли вдвоем. Гнас остался с Намме, а Саймон и Роберт – с Зойгом. Тот предлагал командиру звена поменяться – мол, он за одного двух отдает, но Намме почему-то не согласился.
Температура внезапно повысилась, изморозь растаяла. Усилился запах гнили, темные стены мокро блестели, под ногами хлюпала слякоть.
– Почему мы газ не используем? – простонал Роберт, измученный болью в лодыжке. – Командир, у нас ведь есть газовые гранаты.
– Нельзя, – буркнул Зойг. – Во время Зимпесовой бури все непредсказуемо. Бывает, что люди от несмертельного газа мрут, а если мы «сканера» угробим, Шкаф нас самих мутантами сделает.
Саймон ухмыльнулся: профессора Челькосера Пергу называли Шкафом с его подачи. Пергу и начальник Отдела по связям с общественностью издавна друг друга недолюбливали, и однажды Саймон, чтобы угодить своему шефу, нарисовал карикатуру: кособокий рассохшийся шкаф с узнаваемыми чертами Пергу – тот и правда был похож на шкаф, халтурно сколоченный, громоздкий и угловатый. Картинка понравилась, Фешед после этого заметно потеплел к новому подчиненному, а к экстрапсихологу приклеилось прозвище.
– Тихо! – сказал Зойг. – Слышите?
Шум вдали. Они снова сближаются
Зойг связался с Намме и Кирч – те подтвердили, что тоже слышат звуки.
– Роберт не отстал? – спросила Римма.
– Здесь он. Клисс ему посоветовал допинг принять, и теперь он бегает, как скаковой тьюбекун.
Саймон не сразу припомнил, что такое тьюбекун: животное с Гинта, бежевое в пурпурную полоску, жрет насекомых и всякую падаль, используется для верховой езды. Не забыть бы потом рассказать все это «салаге» – пусть знает, что его оскорбили.
– Саймон, так ты еще и советы коллегам даешь? О, могу представить, как тебя ценят в «Конторе Игрек»! Тебе ведь вырастили новое ухо взамен съеденного? Обстоятельства переменчивы, вдруг мы с тобой снова встретимся…
На этот раз Лиргисо обращался персонально к нему! Саймон задрожал, но хотя бы не упал. Ноги стали ватными, во рту пересохло.
– Саймон, это невежливо – молчать, когда я с тобой разговариваю!
– Да ведь я ничего… – пробормотал Клисс.
Ужас и тошнота. Ему казалось, что он остался один, все куда-то поисчезали, есть только он и этот страшный, мнимо приветливый голос.
– Сначала меня знакомят с образчиками скучного и невыразительного, как штампованные безделушки, человеческого сквернословия, а теперь еще и Клисс меня игнорирует…
– Я вас не игнорирую, – выдавил Саймон. – И ничего я в ваш адрес не говорил, это другие говорили, а я молчал…
– Клисс, отставить разговоры с Лиргисо! – потребовал Зойг. – И прибавить ходу!
– Мне еще доза нужна, подохну я без дозы! Пусть мне сначала нехилую психозащиту поставят, а потом чего-то требуют!
– Космическая полиция предлагает всем находящимся в розыске преступникам явиться с повинной, – опять проснулся Космопол. – В первую очередь это касается лярнийского гражданина Лиргисо, объявленного вне закона, а также…
– Офицер, вам не стыдно? – перебил Живущий-в-Прохладе. – Я занимаюсь гуманнейшим делом – спасаю домберг с обездоленными рубиконцами, а вы называете меня преступником! Это с вашей стороны некорректно и некрасиво.
Наступила тишина, словно космополовец, услышав эту отповедь, опешил.
Бросив в рот пятую по счету капсулу хминка, Саймон вновь опустил щитки и побежал догонять Зойга и Роберта. Ему хотелось забиться куда-нибудь и сидеть тихо-тихо, чтобы Лиргисо его не нашел, но он понимал, что это не путь к спасению, – благодаря лошадиной дозе допинга голова работала с пугающей ясностью.
Новый всплеск активности в эфире. Кирч и Намме вызывали Зойга, потом остался только голос Кирч:
– Зойг, вы где? Нас атаковали, залепили щитки какой-то дрянью. Намме убит. Продолжаем преследование втроем. Будьте осторожны!
– Поживее, вы, оба! – рявкнул, оглянувшись, Зойг. – Вперед!
«Куда – вперед? – подумал Саймон с тоской. – Туда, где нам тоже щитки залепят?»
Схватка в зале с низким, в черных гофрированных наплывах, скошенным потолком и столпотворением белых, как муравьиные яйца, пластиковых бочек была короткой, сумбурной и по своим последствиям катастрофической.