Контора Игрек
Шрифт:
Представляя себе спор с бесхарактерным, но непримиримым оппонентом-демагогом, она все больше распалялась, и тут ее окликнул Саймон:
– Риммочка, мы его теперь долго-долго будем искать… Что, если предложить ему сдаться? Мол, пусть о своих ушах побеспокоится и переходит на нашу сторону, а мы ему защиту от Лиргисо обеспечим.
Римма по привычке на него шикнула, но вдруг поняла, что говорит он дело. Прочистив горло, она настроила передатчик на двадцатку и семь.
– Поль Лагайм, вы меня слышите?
– Кто это? – удивленно отозвался
– Команда спасателей. Мы находимся в домберге и хотим вас спасти, – главное, побольше убежденности и теплоты, как учил Груша. – Почему вы избегаете контакта?
– Я принципиальный противник вивисекции. Особенно если речь идет обо мне.
– Про ухо скажи ему, про мое ухо! – возбужденной скороговоркой посоветовал Клисс.
Римма поморщилась. Сообразив, что Саймон не видит ее лица, с досадой махнула рукой и продолжила:
– Вам ничего не угрожает. Неужели вы хотите снова попасть в руки к Лиргисо? Разве вас к нему что-то привязывает?
– У нас уговор: я работаю на него как «сканер», а он соблюдает по отношению ко мне определенные нормы. Плюс к этому у нас общий враг.
– Какой общий враг? – Ей удалось изобразить искреннее непонимание.
– Ваша контора.
– «Контора Игрек» не враг вам. Мы боремся только с преступниками.
– Значит, семья незийского гражданина Коргисме, с которой вы расправились, – это были преступники, включая малолетних детей? И те посетители выставки на «Сиролле», которых я должен был поубивать с вашей подачи, тоже преступники?
Римма принимала участие в ликвидации семьи Коргисме: все поголовно экстрасенсы – не опасные, с низким коэффициентом, но при такой концентрации мутантов на одной генолинии дальше может появиться на свет черт-те что, лучше выполоть сорняк с корнем.
– Лагайм, у вас неверное представление о наших целях. Ты, вообще, соображать умеешь? – Теперь на «ты» – и поэмоциональней, чтобы вселить неуверенность и тревогу. – Ты не подчинился Лиргисо, и он захочет тебя наказать. Тебя ждут крупные неприятности, а мы тебя, дурачка, хотим спасти!
– Леди, ваши умственные способности тоже вызывают у меня сомнения.
– Да просто пидоры они оба! – вклинился на этой же волне Гнас.
Кирч переключилась на волну «Конторы» и рявкнула:
– Намме, скажи своему щенку-стажеру, чтобы не лез в эфир, когда я веду переговоры!
– Я запомнил твой голос, и при случае я тебя убью, – пообещал «сканер». – Леди, это я вашему приятелю. Не беспокойте меня больше, идите к черту.
– А я выслушал вашу беседу с долей интереса, но без всякого удовольствия, – сообщил Лиргисо на общегалактическом. – Удручающий примитив… Обе стороны меня разочаровали, а я-то, признаться, рассчитывал на захватывающий интеллектуальный поединок!
Его насмешливый завораживающий голос заставил Римму стушеваться, она ничего не ответила.
– Зря ты про мое ухо не сказала, – упрекнул Клисс. – Это был бы сильный аргумент, сто процентов…
– Помалкивай! –
– Римма, пошли, – позвал Зойг. – Время теряем.
Это был равный ей – тоже командир, хоть и оставшийся без команды, и Римма подчинилась.
Что бы ни случилось, во всем виноват Саймон Клисс! Он дал хороший совет, а Кирч все испортила, и теперь в ответе советчик, а не исполнитель. Ясно, что Лиргисо, склоняя Лагайма к сотрудничеству, на факты против «Конторы» не поскупился – вот и надо было противопоставить им факты, обличающие Лиргисо, а не на эмоции давить.
Они бессистемно слонялись по заиндевелой утробе ихлетака (это называлось «Мы ищем „сканера“»); все живое, завидев их, бросалось наутек. Миновав очередной лаз, они очутились в полости с окном. Дыра, обрамленная лохмами полиэтиленовой пленки, и за ней – процеженный сквозь туманные фильтры тусклый дневной свет, тревожный шум моря, круговерть снежинок. Они полезли обратно.
– С какой скоростью мы плывем? – раздался в шлемофоне голос Лагайма.
– С максимально возможной, – отозвался Лиргисо. – Хочешь кофе?
– Здесь его нет.
– Включи «торпеду» – и получишь чашку своего любимого.
– Лучше потом.
– А может, сейчас? – Лиргисо засмеялся. – Ты у нас, конечно, герой, но я же слышу, как у тебя зубы стучат от страха.
– Это от холода. Тут везде иней и лед, а мне пришлось снять броню, чтоб оторваться от агентов. Они убили парня, который надел мой костюм.
Его измученный, дрожащий голос вызвал у Саймона приступ жалости – не к мерзавцу-«сканеру», заварившему всю эту кашу, а к самому себе.
– Ну, так отними у кого-нибудь теплую одежду! – потребовал Лиргисо. – И сделай это поскорее, пока ты совсем не окоченел.
– Тогда замерзнет тот, у кого я заберу одежду. Здесь просто поразительная нищета, я никогда такого не видел.
– Фласс… – прошипел Лиргисо лярнийское ругательство. – Ты хочешь умереть от переохлаждения? Что ж, я устрою тебе роскошные похороны! Из домберга получится эффектный погребальный костер, никто не уйдет живым. Надеюсь, ты не сомневаешься в том, что я это сделаю? Если ты такой убежденный гуманист, постарайся остаться в живых, иначе ты окажешь домбергу плохую услугу.
– Психи… – глотая слезы, прошептал Саймон.
– Что у них за треп? – спросила Кирч.
– Если Лагайм околеет от холода, Лиргисо весь домберг спалит. Вместе с нами! Надо найти его и согреть, любой ценой.
– Найти и захватить, – поправила Римма. – У тебя, Клисс, опять ум за разум заходит, съешь еще капсулу.
Саймон так и сделал и подумал: Кирч неспроста такая добрая – небось надеется, что он загнется от передозировки, только для него четыре капсулы хминка – все равно что стакан пива для завзятого алкоголика.