Контора Игрек
Шрифт:
Дверцы стенного шкафа сами собой со скрипом распахнулись, и оттуда хлынул на пол какой-то хозяйственный хлам. Без видимой причины опрокинулась ширма с объемными пальмами, заслонявшая задвинутую в угол кучу поломанной мебели. Грянула музыка, и Вештура, пошарив ладонью по полу, сдвинул крышку люка, прежде Саймоном не замеченную.
– Давай, лезь туда!
Они выбрались на задний двор соседнего магазина, тоже принадлежавшего товарке смотрителя. Саймон с тоской озирал серые бетонные стены, покрашенное серебристой светоотражающей краской
– Идем, – поторопил Вештура. – Это я врубил музыку, чтоб нас не услышали. Эх, как быть-то, друган мой с корабля придет, а нас нету…
– Ты слышал, что они обо мне говорили? – давясь рыданиями, перебил Саймон. – Меня убьют или будут пытать, а ты не верил! Нет, меня только закон от них спасет, только закон…
– Раз так, плохи твои дела, – сокрушенно согласился Вештура. – Не знаю, что и делать…
– Веди меня в Космопол! Поскорей, пока они за нами не погнались, иначе я не жилец. Заодно денег на халяву получишь.
Аглонианское Управление Космопола находилось неподалеку, тоже в районе космопорта.
– Я вам Саймона Клисса привел! – с порога объявил смотритель, как научил его Саймон. – Его по всей Галактике ловят, а я поймал. Давайте его поскорей в камеру, а то сбежит – это же экс… – на незнакомом слове Вештура запнулся, – эксцессер, таких надо стеречь в оба.
Несчастный дрожащий Саймон переминался рядом с ноги на ногу, словно ему невтерпеж хотелось в туалет по малой нужде. Поскорей бы оказаться в надежно запертой камере…
– Какого Саймона Клисса? – без энтузиазма спросил дежурный.
– Ну, этого самого… – растерялся от такого приема Вештура.
– Который в галактическом розыске, особо опасный, награда за него полагается! – срывающимся фальцетом подхватил Саймон.
Дежурный уставился на них и после непродолжительного молчания спросил:
– Кто из вас Саймон Клисс?
– Я! – крикнул Саймон. – А это Руперт Вештура, смотритель маяков, поймал его… тьфу ты, меня. Я гражданин Ниара, был приговорен к пожизненному заключению, восемь лет отсидел, а потом меня выпустили… А теперь мне обратно надо!
Дежурный включил комп, что-то там смотрел, смотрел, еще раз переспросил: «Саймон Клисс?», и наконец объявил:
– Не значится такой в розыске. Идите отсюда.
– Как это не значится? – запротестовал Клисс. – Вы меня арестовать обязаны! Позовите ваше начальство!
– Очистите помещение! – потребовал дежурный.
– Пошли отсюда, – махнул рукой Вештура. – Копы есть копы, чего от них ждать?
– Никуда я не пойду! – уперся Саймон. – Про «Контору Игрек» вы тоже не слышали? Это террористическая организация, я оттуда!
– А, еще один из «Конторы Игрек»? Ваших уже явилось с повинной несколько штук. Так бы сразу и сказал, а то насчет розыска голову морочишь – как будто мы всех вас наперечет знаем. Садись, форму протокола заполним. Оружие, деньги, матценности, наркотики есть?
Подошло
– Не может быть, чтоб меня не искали… – прошептал он, глотая слезы.
У него сняли отпечатки пальцев, сделали снимки радужки и сетчатки, взяли пробу крови, одновременно с этим дежурный ответил на вызов, космополовцы переговаривались между собой:
– Сказали, там двое злоумышленников с утра пораньше разносят забегаловку «Облачное диво», ту, что вчера не до конца разнесли. Ну, совсем охренели – этим здешняя полиция должна заниматься.
– Они говорят, ситуация внештатная.
– Ага, у них каждая ситуация внештатная. Работать не хотят… А вы чего ждете? – последний вопрос был адресован Вештуре.
– Я привел его… – смотритель кивнул на Саймона.
Столкнувшись лицом к лицу с живыми копами, он стушевался, словно не мог определиться, как себя с ними вести.
– Привели, и хорошо, – равнодушно бросил офицер. – Вас никто не задерживает.
– Так ведь награда за него… Он так сказал.
– Никто за него награды не назначал, у нас в компьютере таких данных нет.
– Не может быть, чтоб за меня никакой награды! – вмешался Саймон. – Посмотрите в компьютере получше, это сбой, у вас данные потеряны! Я же Саймон Клисс, эксцессер из «Перископа»!
Не то чтобы он сочувствовал обманувшемуся в своих ожиданиях Руперту Вештуре – ему за себя было обидно.
Кончилось тем, что космополовцы, скинувшись, вручили смотрителю несколько мятых кредиток и какую-то мелочь – «за исполнение гражданского долга».
– Зажали награду копы! – вместо благодарности проворчал Вештура. – Эх, я же тебе говорил…
И ушел, хлопнув дверью.
– Это, что ли, все? – возмутился Саймон. – Не может быть, чтобы я стоил так мало!
– Арестованный, молчать! – оборвал офицер. – Ферноус, проводи его в камеру.
Ну, наконец-то…
– Я стою дороже! – огрызнулся воспрянувший духом Саймон. – Дайте мне дозу – сами убедитесь!
Ферноус сгреб его за шиворот и потащил во внутренний коридор.
В канализационных трубах под крайней раковиной хрипело и клокотало, словно там издыхала жаба от приступа удушья. Мелкие неисправности, которые никто не спешит устранять, – верный признак того, что на корабле разброд.
Грязновато-зеленые стены с крючками для одежды, изношенный плитчатый пол, узкая полоска зеркала над раковинами – отражается только лицо, слегка сплющенное по горизонтали, остальное срезано. Возле двери приклеен листок глянцевой водостойкой бумаги, над столбцами текста броский заголовок: «Инструкция». На всем лежит печать казенного места. «Оставь надежду, всяк сюда входящий…» Тина не смогла вспомнить, откуда эти слова.