Континент

Одинова Татьяна Эдуардовна

Несколько чудищ были мертвы. Рыбаки и ремесленники старались держать оборону. Гномы, вооруженные старыми дробовиками, залегли за валуны. Трое мумми, обезумев от страха, побежали к поселку. Одного из них тут же настиг монстр, махнул лапой, и нога несчастного сломалась как старая ветка, он упал, и чудовище ловко подтянуло его к себе.

Сфинкс прижал к голове круглые уши, вытянул хвост и рванул на врага. Монстр попытался сбить его лапой, но сфинкс увернулся от длинных когтей и вцепился ему в бедро.

– Котик мой!
– ахнула Сирин.

Мурзик в опасности! Забыв

обо всем, она бросилась на подмогу. Не понимая, что делает, Сирин схватила валявшийся гномский топор и со всего маха вонзила его в бок чудовища. Металл пробил чешую и глубоко застрял в панцире, ящер крутанулся на месте, протащив Сирин за собой. Нанести повторный удар она не могла, топор было не вытащить, а бросить оружие - не догадалась. Девушка двумя руками вцепилась в древко, ящер, ревя от боли, крутился на месте, таща ее за собой. Трава, кусты, ночь, все смешалось в круговороте, но Сирин по-прежнему не выпускала топор. Мурзик, шипя и рыча, прыжками носился следом, пытаясь помочь хозяйке.

– Сумасшедшая баба!
– в сердцах выпалил эльф.

Бросив укрытие, он рванул на выручку Сирин.

Риндэйлу с трудом удалось, не задев девушку, всадить несколько пуль в голову монстра. Наконец чудовище рухнуло, а рядом с ним упала девица, так и не выпустившая из рук топор. Риндэйл попытался помочь ей встать, но не успел, резкая боль обожгла спину. Сзади напали. Он чувствовал себя насекомым, насаженным на булавку. Винтовка выпала из рук.

Вытянувшись в прыжке, Мурзик перелетел через Риндэйла и вцепился в горло врагу. На помощь поспешили Тодор и Максим. Еще одна убитая тварь вздрогнула и затихла. Риндэйл с трудом поднялся на ноги.

Фары триарда померкли, аккумулятор почти исчерпал себя. Макс оттер с лица пот, Размял ушибленное плечо и осмотрел поле битвы. Взгляд его упал на блестящий предмет, валяющийся поодаль, под кустом. Он присмотрелся.

– Великие Небеса! Да это же мой личком!

Максим побежал к своему драгоценному кристаллу. Тодор поспешил за ним, прикрывая от нападения. Едва командир сжал личном в руке, как монстр напал на Тодора. Гном упал на траву с глубокой раной в груди. И самое страшное, что будто из-под земли выросли еще четыре твари, отрезав Максиму путь к отступлению. Спасатель поднял автомат и успел уложить одно из чудовищ, но остальные три готовились броситься на него. Автомат дал осечку. Призрачное облако тумана отделило Максима от поляны и надежды на спасение. Монстры сузили круг. Заслонив собой лежащего на траве Тодора, Максим вынул из ножен армейский кинжал и приготовился дорого продать свою жизнь.

В жестких вздыбленных гребнях чудовищ отражалась луна, твари чуть приоткрыли пасти, обнажив желтоватые изогнутые клыки, их почти человеческие глаза сузились в злобном прищуре. Максим встал в боевую стойку, за спиной стонал гном. Столб тумана вокруг него все разрастался, темные штрихи и точки кружились рядом с лицом.

Один из монстров подошел ближе, пригнулся и прыгнул. Максим уже представлял рвущие тело когти и зубы, но монстр приземлился в шаге от него и замер словно цепной пес, прислушивающийся к новой команде хозяина.

Из гущи морока проступил силуэт

огромного атланта. Он был значительно выше Максима и шире в плечах, хотя Макс считался крупным мужчиной. Лысая голова атланта была вытянута в затылочной части куда сильнее, чем у его сородичей, кожа была пепельно-серой. Максим с ужасом вглядывался в черты незнакомца, боясь признать, что перед ним стоит один из Вершителей. Представитель высочайшего сословия, которое атланты считали земным воплощением божества. Пожалуй, Вершитель вселял страх не меньший, чем монстр. Ведь ящер может только убить, а о том, что делали с людьми атлантские жрецы, ходили легенды, одна страшнее другой.

Атлант не мигая смотрел на Максима, словно хотел запомнить. Максим тоже смотрел на него, он заметил, что высокий лоб атланта перечеркивает длинный изогнутый шрам, наподобие полумесяца. Наконец атлант повернул голову, вытянул вперед руку по направлению монстров, и произнес, махнув в сторону:

– Нуном тхэ агайд хапи!

Максим ожидал нападения, но вместо этого монстры попятились прочь. Морок разлился до середины поляны и сгустился настолько, что стал непроницаем. Атлант улыбнулся Максиму одними губами и шагнул в призрачный туман как в молоко, мгновенно скрывшись из вида. Монстры один за другим оставляли поле боя и следовали за ним, уходя в никуда. Как только последняя тварь скрылась в тумане, морок исчез. Будто и не было ничего. На поляне остались лишь люди да убитые твари.

Лекарь подбежал к старосте, склонился над к нему, но сразу же отошел. Помогать надо тем, кого можно спасти, а староста был безнадежен. У Тодора разорваны грудь и шея, странно, что он еще дышит... Все же сильный они народ, эти гномы!

Когда Тодора донесли до поселка, он попросил, чтобы в дом его не вносили, а положили в саду, в беседке, на деревянный стол. И беседку, и стол гном мастерил сам, летом здесь собирались друзья, в саду шелестели яблони, зрели сливы, а теперь стол стал ему смертным одром. Почти весь поселок сбежался в сад. Староста чуть повернул голову, оглядел людей.

– Девчонка жива?
– прохрипел он.

– Какая девчонка?

Наконец, кто-то понял, что речь о Сирин.

– Жива, жива!
– закивали люди.

– Тогда приведите.

Грязная, лохматая, с поцарапанным лицом и изодранными руками, она встала рядом.

– Не держи зла...
– тихо произнес Тодор.

– Что вы! Вы молодец, вы так мужественно сражались! Вам очень больно?
– Сирин нагнулась и взяла гнома за руку.
– Вы обязательно вылечат!

Тут Тодор всхлипнул.

Майра, протиснувшись сквозь толпу, кинулась к беседке и припала к любимому:

– Ты поправишься, милый, ты выживешь!

– Нет.
– Выдохнул гном.
– Незачем. Прошлого не воротишь! Я всю жизнь жил без тебя. Зачем? Сам не знаю...

Майра поцеловала старосту в лоб.

– Я всегда тебя любила!

Тодор закашлялся, на губах показалась кровь. Перетерпев боль, он с трудом прохрипел:

– Врут предания, зря им верят. Говорят, что гномы живут дольше, а вот видишь, я ухожу, а ты остаешься. Лучше бы вместе прожили, сколько дано.