Континент

Одинова Татьяна Эдуардовна

Что Судьба уготовила нам.

Время быстрой струиться рекою,

Превращаясь в бурлящий поток,

Замечаем мы поздно порою,

Что судьбы нашей кончился срок...

– Круто!
– восхитился Гарм.
– Класс! Только уж больно невесело. Тем более, мы к порталу идем, того гляди, и нашей судьбе срок выйдет.

Гадлук его поддержал:

– Верно! Говорят: "Хочешь

испортить настроение, пригласи эльфов спеть баллады!" Они все мозги заплетут, и печаль нагонят. Гоблинские песни лучше, хоть некоторые тут носы воротят. Наши песни поднимают дух, веселят и зовут в бой.

– Наши песни тоже в бой зовут!
– вскинулся Максим и запел:

Смело мы в бой пойдем

За власть Совета!

– Какого еще совета?
– не понял Гадлук.

– Как какого? Ясное дело, светлого. Мы за светлый Совет даже умереть готовы.

– Ты по себе всех не ровняй! Кто эти "мы", которые за ваш столичный Совет откинуться готовы?

– Да как ты можешь!

Увидев, что спор разгорается не на шутку, Хурд скомандовал:

– Привал окончен. Подъем! Пора в путь.

Кир подал Сирин руку, помогая подняться, она встала на ноги и пошатнулась. Голова закружилась от высокогорья и слишком жаркого солнца. Кир поддержал ее, она смущенно отодвинулась и отвела взор. Взгляд ее при этом случайно упал на склон горы. Сирин закричала, указывая пальцем за уступ.

– Смотрите, там кто-то есть! Там люди.

Но к тому времени, когда все поняли, куда надо смотреть, на склоне не оказалось ничего кроме редкой травы и валунов.

Гадлук тут же заявил:

– Женщинам нельзя доверять! В походе им не место, у них нервы сдают.

Мурзик недовольно заворчал на обидчика, показывая клыки.

– Я действительно видела!
– протестовала Сирин.
– Там были люди. Просто пока до вас дошло, куда нужно смотреть, они уже скрылись. Почему вы не верите?

– Я тебе верю, - сказал Кир.

Гадлук осклабился:

– А можно узнать, почему ты ей веришь?

Кир решил не лезть в бутылку и ответил как можно спокойнее:

– У сиринов отличное зрение, такое же, как у эльфов, поэтому, если девушка говорит, что видела кого-то внизу, у меня нет основания ей не верить. Скажите, Хурд, как вы считаете, может за нами кто-то следить?

– Вполне. В Оркусе в последнее время много атлантских ищеек. Быстрей, вперед! Нам осталось пройти всего пятьсот метров.

– Слава Великому Мастеру!
– обрадовался Дирук.

– Рано радуешься! Последний участок - самый тяжелый. Поторапливайтесь, - Хурд ускорил шаг.

Маленький отряд карабкался вверх, вслед за джаном. Отвесный склон обрывался справа, слева торчал одинокий пик Кривого Рога. Тропа проходила по самому краю обрыва, камни осыпались из-под ног, срывались вниз и уносились в пропасть. Зато жара больше не досаждала, свежий ветер дул на вершине с такой силой, что грозил сбросить путников вниз. Мало кто поворачивал голову, чтобы посмотреть на пройденный путь.

Как ни тренированы были спасатели, а на такой высоте Дируку стало не по себе. Он старался смотреть только под ноги, шел с трудом. Ему хотелось прижаться к серой сухой земле, ухватиться руками за камни и лежать,

не двигаясь. Кир шел следом за Сирин, полагая, что если она оступится, он успеет ее подхватить. Девушка ступала осторожно, но в целом держалась молодцом.

Тропа повернула налево, огибая уступ. Тут Хурд, возглавляющий поход, замер, отчего идущие следом путники едва на налетели на него.

– В укрытие!
– гаркнул он.

Прежде чем спрятаться за скулу, Кир заметил впереди огромный валун, наглухо перекрывающий дорогу к вершине.

Хурд пояснил:

– Когда мы последний раз шли этой тропой, никакого камня не было и в помине. Проход был открыт. А теперь тут лежит чертов камень! Не иначе засада. Приготовьтесь. Достать всем оружие!

Минуты тянулись бесконечно медленно, но ничего не происходило, порывы ветра не доносили с той стороны тропы ни единого звука, и даже чуткий нос Мурзика не улавливал ничего, кроме терпкого запаха сухих трав, камней, нагретых на солнце, и взмокших от жары людских тел. Кир попробовал подключить иное зрение, но ничего нового не увидел. Как он ни старался отрешиться от реальности и прозреть пространство за камнем, перед глазами стояла Сирин, и все мысли поглощала тревога за нее. Не даром говорят, что маг должен быть трезв, спокоен и одинок, иначе у него ничего не получится.

– Отец, - подал голос Зург, - возможно тут был обвал, и эта глыба свалилась с вершины.

– Дурак!
– Хурд метнул на сына негодующий взгляд.
– Видно, рано я поставил тебя начальником СОП. Случись здесь обвал, камней валялось бы много, а такая махина не удержалась бы на площадке, и полетела вниз. Нет, его специально положили сюда, на самое узкое место.

Зург пошел красными пятнами и возразил отцу:

– Кому под силу затащить на тропу такой камень?

– Еще раз дурак, - устало вздохнул Хурд, - не позорься перед гостями! Ты же знаешь, на что способны жрецы. Камень перенесла магия, а за ним притаилась засада. Попробуем пробраться в обход. Но путь там еще труднее, боюсь, к полудню мы не успеем.

– Как же быть?

Гадлук, стоявший ближе всех к краю пропасти, сплюнул вниз, с насмешкой оглядев оторопелых путников.

– Сдрейфили, столичные белоручки?! Великий джан, сдается мне, за камнем никого нет. Если б атланты нас выследили, то непременно бы окружили. Подходящее место, чтобы взять нас в клещи! Путь вперед отрезан, вниз идет только одна тропа. Почему же они не нападают, нам ведь некуда деться? Да потому, что там никого нет. Я легко обойду валун и дам знать, если там все в порядке.

Джан молчал. В его душе боролись две истины, и ни одна не могла победить. Если никто не пойдет вперед, то сидеть за скалой можно сколько угодно, но если отпустить Гадлука за камень, то обходя его по узкому карнизу над пропастью, он станет легкой добычей любого врага.

Младший сын Хурда Гарм с уважением смотрел на Гадлука:

– Над пропастью висит узкий карниз. Ты можешь упасть.

– Шутишь?
– засмеялся Гадлук, - я скачу по скалам не хуже горных козлов. Учись!

Он поправил ремень, проверил пистолет и клинок, висевшие на поясе, еще раз сплюнул и шагнул вперед. Семь пар глаз, не отрываясь, смотрели ему в спину.