Континент
Шрифт:
Кир толкнул дремавшего Максима в бок, взглядом указал на плиту и шепнул:
– За нами следят.
Максим открыл глаза, решил, что дело серьезное, приподнялся на локте и прищурился. Увидев темный силуэт, маячащий за оградой, он потянулся за брюками, в кармане которых лежал пистолет. Дирук сел. Лишь Куэ остался невозмутим. Бросив ленивый взгляд на ограждение, он неожиданно вскочил на ноги и, делая вид, что готов ринуться в наступление, заорал во все горло:
– Сейчас догоню! Сейчас как поймаю!
Для убедительности он даже затопал ногами. В тот же миг песок вокруг задрожал от топота бегущих ног. Но вместо толпы здоровенных троллей из-за
– Стой! Мы тебя не тронем, - закричал ему вслед Максим.
Мумми остановился, но не благодаря заверениям, а услышав чистую общеконтинентальную речь. Он замер в нерешительности, обернулся и спросил, кивая на Куэ:
– А чего он пугает?
– Да, я так... пошутил... Подумаешь, какой пугливый нашелся!
– Будешь тут пугливым, в вашем Оркусе! Тут даже позагорать спокойно нельзя!
– возразил мумми.
Куэ махнул рукой и сел на подстилку, давая понять, что мумми ему безразличен.
– Оркус вовсе не наш!
– возразил Максим.
– Мы только сегодня сюда приехали. Ты не бойся, подходи, садись. Если надо, мы тебя защитим.
– Правда? И от них тоже?
Мумми бочком подошел к подстилке и осторожно присел на край. Друзья не сразу заметили, что рукой он показал наверх. Возле ограды пляжа собралось не меньше шести зевак. Гоблины с интересом таращились на приезжих и улыбались. Если, конечно, можно назвать улыбкой клыкастый оскал. Киру вспомнились байки времен войны, рассказывающие, как орки пожирали пленных врагов. Если им верить, становились понятны мысли аборигенов, следящих за отдыхающими. Наверное, у орков слюна текла с клыков от созерцания пяти порций недожаренного мяса. Максим спокойным, но выразительным движением положил руку на оттопыренный карман брюк, в котором лежал пистолет, Кир придвинул к себе мешок с оружием. Зеваки отошли подальше от парапета.
– Идите по своим делам! Тут нет ничего интересного!
– крикнул им Куэ.
Орки послушались соплеменника и не спеша разошлись.
Почувствовав себя в безопасности, мумми заговорил:
– Позволю себе представиться, я - Роми Тук. Для меня радость познакомиться с вами и поболтать на родном языке!
Он подтянул трусы и взял черешни, лежащие на покрывале.
Кир про себя отметил, что новый знакомый ошибся, общеконтинентальный язык мог считать родным только Максим, все остальные народы в древности говорили на других языках. Но ныне язык уцелевшего Континента почти для всех стал своим.
Роми рассказал:
– Я начальник садовников, работаю на самой богатой вилле в Анкайтаре.
Он постарался гордо выпятить грудь, но вместо этого раздулся живот.
– В здешних местах все садовники - мумми. Гоблины ничего не смыслят в растениях...
Роми перестал есть черешню и погрустнел.
– У нас дома прекрасные огороды. Я приехал сюда на заработки, у меня четверо крошек, жена, мать-старушка, две тети и дядя, я скучаю по своему роду, по нашим грядкам, по зеленым лугам, так непохожим на здешние горы и степи.
Тут он снова решил похвастать.
– Я прекрасный садовник! У богатых джанов я нарасхват. Все мумми понимают растения. Мы знаем их душу не хуже эльфов, но в отличие от вашего брата, - последовал кивок, в сторону Кира, - не гнушаемся копаться в земле. Мы не боимся испачкать руки!
– Неправда!
– вскинулся Кир.
Раньше бы он промолчал, но сейчас, когда его дом и родители были так далеко, он вдруг испытал
– Моя мама - искусная садовница, у нее все цветет. Видели бы вы ее клумбы!
Мумми только повел плечом.
– Несомненно, ей помогает магия. Мы же, в отличие от вас, все делаем своими руками, холим и лелеем каждый росток. А где вы остановились? Здесь далеко не все дома гостеприимны.
– В гостевом доме у Дарикара Хандира.
– Ответил Макс.
Мумми закивал одобрительно:
– Хорошее место. Дарикар Хандир - уважаемый гоблин, хотя ему далеко до великого джана Хурда Урада, которому я служу. Перед ним трепещет веся Анкайтара, да что там Анкайтара - весь Оркус. Он самый влиятельный и воинственный джан, его все боятся. Говорят, его враги не живут больше суток.
– Он всех убивает? Как же ты работаешь у такого монстра?
– Хурд Урад справедлив, и он хорошо платит! Он из самого благородного гоблинского рода. Но хозяин вашего гостевого дома, Дарикар Хандир, тоже не из орков, ведь у него есть фамилия. Вы знаете, что у простых орков нет фамилий? У них только клички.
Увлеченный философствованием Роми Тук не замечал злых взглядов Куэ. В итоге он вспылил:
– Ты ничего не понимаешь! Зачем мне фамилия? Она мне не нужна.
Но Тук, не слушая его, продолжал рассуждать. Разговор сам собой перекинулся на орчанок и гоблинок, в общем, на женскую половину Оркуса. Выяснилось, что местных дам садовник любил и боялся: любил за необузданный страстный нрав, а боялся за хищность и силу. Друзьям так и не удалось понять, были воззрения мумми чисто теоретическими, или их подкрепляла практика, но разговор зашел далеко и не на шутку разбередил Максима. По дороге в гостевой дом он игриво насвистывал и, наконец, изрек решительно:
– Что мы сидим, будто евнухи? Сейчас выспимся, поужинаем, а вечером пройдемся, посмотрим, что из себя представляют анкайтарские бабы!
Глава 20.
Хурд Многомудрый
Что-что, а выспаться им удалось. Впервые после войны с "Драконом", погони за Вершителем, полета над Континентом и первого знакомства с Оркусом друзьям выпало спокойное время и мягкие кровати. Как только головы коснулись подушек, глубокий сон сковал веки. Желтоватое постельное белье сомнительной свежести и приглушенный бой барабанов в соседней харчевне, не могли помешать им.
После первого мертвого сна, в который проваливаешься, словно в омут, друзья попали во власть Морфея. Каждого он унес в свое, отдельное царство. Максим лежал на спине, похрапывая, нервно вздрагивал, дергал рукой, пытаясь поймать что-то, видимое ему одному. Дирук выдавал звучные рулады храпа, еще немного, и стены стали бы содрогаться. В другое время он разбудили бы всех. Временами он шептал что-то неразборчивое и стонал, держась за больную руку. Куэ спал на боку, сбросив с себя одеяло. Руками он обхватил себя за острые плечи и дергал ногами, изображая бег. Возможно, ему снилось, что он своровал черешни и теперь улепетывал от хозяина сада, а может, совершал что-нибудь героическое, с оружием в руках догоняя врагов. Только эльф спал спокойно, вопреки ожиданиям, кошмары не одолевали его. Видно, их чаша уже переполнилась. В реальной жизни он испытал столько боли, злости и страха, что во сне смог спокойно уйти в мир грез.