Континент
Шрифт:
Максим подкинул в костер очередную охапку тростника и сухих веток, пламя взметнулось с новой силой. Ночь вокруг стала еще непрогляднее.
– Хорошо, что аптечку нашли!
– порадовался Дирук, потирая забинтованную руку.
Куэ кивнул, деловито помешивая в котелке нехитрое варево.
– Аптечка вещь хорошая, эт-точно! Пилоты - ребята запасливые. Риндэйл хорошую платформу угнал, на ней и котелок нашелся, и запас галет, и банка тушенки.
Он зачерпнул ложкой похлебку, подул и осторожно попробовал.
– Вкусно! Особливо, когда не жрешь целый день. Сейчас навернем.
Подцепив котелок рукояткой ножа, он поставил его перед раненым гномом, и хотел уже начать есть, но Максим покачал головой.
– Я позову Кира.
– На кой его звать, он ведь помереть хотел.
– Буркнул Куэ, но тут же смягчился.
– Ладно, пусть жрет, мне не жалко! Чего он там сидит? Пусть идет, бить не будем.
Максим пояснил:
– Он не нас боится, он из-за Риндэйла... Они воевали вместе, дружили. Эльфы дружбу очень ценят. Переживает он.
Максим шагнул в темноту и пошел к искореженной платформе. Песок чуть скрипел под ногами.
Тело Риндэйла лежало на обломке борта, одной рукой он по-прежнему зажимал рану, только кровь из нее больше не текла, вторая рука лежала на кобуре, словно он хотел отдать кому-то свой пистолет. Глаза его были закрыты, могло показаться, что Риндэйл спит. Кир сидел рядом с ним, вопреки логике и здравому смыслу, ему казалось, что друг вот-вот очнется и откроет глаза. Возможно, Вершителям под силу менять реальность, оживлять друзей и карать врагов. Только есть ли у них друзья? Кир не был сверхсуществом и не мог менять ход истории, но какая-то частичка его души умерла вместе с другом. Он положил ладонь на холодную руку Риндэйла, и шепотом, словно молитву, перечислил имена ушедших боевых магов. Кир остался один. Кто знает, как долго еще продлится его путь, возможно, скоро он примкнет к боевым товарищам и окажется с ними в одном строю, только уже по ту сторону непреодолимой, непроницаемой Грани.
Максим подошел к нему и потряс его за плечо.
– Пойдем, тебе надо поесть и выпить.
– Что?
– не понял Кир.
– Мы на платформе Вершителя вино нашли, хорошее, атлантское. Куэ похлебку сварил. Вставай, надо согреться! Риндэйлу ты уже не поможешь...
Кир не двинулся с места. Максим, как маленького, потянул его за руку, дождался пока тот встанет, и повел к костру. Там сунул в руки помятую металлическую кружку.
– Пей! Утром мы похороним Риндэйла. Отнесем к холмам, там земля мягкая и место красивое, высокие ясени, травы...
– Нет, не надо в землю!
– Кир залпом выпил вино.
– В древности эльфы верили, что далеко в Океане лежит Остров Счастья, где умершие вновь обретают жизнь. Там нет врагов, там живут те, кого ты знал и любил. Путь к Острову укажет нить Куохины, она доведет лодку до места, и там оборвется навсегда.
Кир замолчал. Максим вслушался в рев океанского прибоя, скрежет гальки, вой ветра и усомнился в возможности упокоения по древнему обычаю. Может, когда-то в древности Океан был иным, ласковым и спокойным, но теперь волны, скорее всего, начнут терзать тело, вздымая его на гребни и выкидывая на берег. Вслух он этого не сказал, чтобы не расстраивать Кира. Решил дождаться утра.
С
Закончив творить заговор, Кир вытянул вперед руки и, уже начавший вздыматься огромный вал, вдруг осел. Волны начали стихать. Перед лежащим на берегу телом образовалась широкая спокойная полоса, словно дорога, ведущая к самому горизонту. Максим с удивлением огляделся, справа и слева от него по-прежнему бушевали волны, а тут воду тревожила лишь легкая рябь. Постепенно из нее поднялась единственная волна, она докатилась до берега, мягко лизнула отмель, подхватила кусок платформы с телом Риндейла, и понесла его к горизонту. В наступившей тишине стало слышно, как Кир шепчет:
В сером сумраке под небом,
Где зашло дневное Солнце,
Коухина прядет пряжу,
Нить сплетая паутинкой.
Нить прочна, не оборвется,
Ею связаны два мира
Мир живой и мир ушедших.
Спи, Риндэйл, спи!
В нить вплетает лунный лучик
Беловласа Коухина,
Одуванчика пух легкий,
И ворсинки с шерсти мышки.
Носик острый, пальцы длинны.
Пыль с дороги мирозданья,
Собирает Коухина.
Украшает свою пряжу,
Вместо бусинок на нитку
Надевая жизни, смерти...
Плот уносило все дальше и дальше от берега, он плыл по дорожке, сотканной из лучей солнца, к Счастливому Острову. Риндэйл уходил в свой последний путь. Когда от него остался лишь темный штрих на воде, волны возобновили свой танец, и Океан взревел с новой силой.
Кир упал на колени, словно его сбило волной. Хорошо, что друзья не видели его лица. Он чуть раскачивался, и длинная утренняя тень раскачивалась вместе с ним. Прошлое для него умерло, будущее не имело значения. Плечи вздрогнули, Кир согнулся, и не в силах больше сдерживаться, стащил с головы бандану и уткнулся в нее лицом, подставив солнцу бритый затылок.
Куэ только что сочувственно вздыхал, но тут округлил глаза:
– Чего это у него с головой? Я бритого эльфа отродясь не видал.
– Тише, ты! Придержи язык!
– Максим отвел гоблина в сторону.
– Кира держали в атлантском храме. Он убежал. Хорошо, что остался без волос, а не без головы.
– А-а!
– Кэу закивал с уважением.
– Твой друг великий шаман. Он сбежал от атлантов, и даже Океан стих от его заклинаний.
Дирук подошел к ним, потирая больную руку.
– Магия эльфов сильна! Но что нам делать дальше? Риндэйл сказал, мы должны лететь в Оркус, а как? Наша платформа разбита, платформа Вершителя лежит на песке, ее не поднять. Да и Кир, как мне кажется, сейчас управлять платформой не сможет.