Континент

Одинова Татьяна Эдуардовна

Школьная жизнь превратилась для Гордона в кошмар с тех пор, как в класс пришел Тим Айлен. Тим обладал всем тем, чего не было у Гордона: высоким ростом, спортивной фигурой, смазливой внешностью и обеспеченными родителями. Вокруг Тима всегда вились мальчишки, над которыми он верховодил. А чтобы каждому было ясно, какой Тим крутой, остроумный и властный, он выбрал себе мишень и каждый день упражнялся в насмешках. Мишенью, конечно же, стал Гордон. В младших классах он ревел, потом научился переносить тумаки и издевательства молча.

Гордон не танцевал. На выпускном вечере

в честь окончания школы он стоял в стороне, у стены, и смотрел, как танцуют другие. Собственно смотрел он не на всех, а на Филу. Она была красавицей: рыжие волосы, фиалковые глаза. Вокруг нее всегда вертелись лучшие ученики, спортсмены, красавцы. Гордон не решался даже заговорить с ней. И вдруг произошло чудо, она словно почувствовала взгляд Гордона, обернулась и медленно пошла к нему через зал. Они оказались одного роста, щуплый хромой юноша и прекрасная Фила.

– Ты танцуешь?
– улыбнулась она ему.

– Я не умею.
– Признался Гордон.

Он был готов к тому, что Фила отвернется от него и уйдет. Зачем ей возиться с калекой? Но вместо этого, она еще раз ослепительно улыбнулась:

– Не бойся. Танцевать очень просто. Я научу тебя.

Она взяла Гордона за руку, а вторую руку положила ему на плечо. Затаив дыхание, еле касаясь пояса ее платья, он обнял Филу за талию и, стараясь держаться как можно ровнее, совершил первый в своей жизни танцевальное па. Кажется, все в зале смотрели только на них. Шутка ли сказать, убогий танцует с красавицей! Но Фила будто не замечала чужого внимания, не спеша переступая в ритм танца, она спросила:

– Что ты собираешься делать после школы?

– Пойду работать.

– Как, прямо летом, не отдохнув?

– Не знаю.
– Он очень волновался.
– А ты будешь отдыхать?

– Да. Завтра я хочу пойти в кино. Пойдешь со мной?

Гордон чуть не упал. Он плотнее обнял Филу за талию и пообещал:

– Я куплю билеты и буду тебя ждать.

– Хорошо.

Музыка кончилась, Фила одарила его улыбкой и пошла к подругам.

Гордон думал, что она не придет, но Фила даже не опоздала. Они были в кино, а когда возвращались домой, Тим с дружками поджидал их на улице. Город уже окутали поздние летние сумерки, прохожих почти не было, только у края сквера стоял припаркованый диард, в темных стеклах которого отражалось небо.

– Какая экзотическая пара!
– заорал Тим.
– Красавица и чудовище! Фила, тебе захотелось острых ощущений? Так мы тебе их живо устроим! А может, ты решила облагодетельствовать урода?

– Чего тебе надо?
– Фила чуть отступила в сторону, но дружки Тима преградили ей путь.

Насмешки, угрозы, ругательства. Фила заплакала. Все это время Гордон стоял как вкопанный, он привык к оскорблениям, привык бояться Тима и его дружков, привык молчать. Он хотел бы заступиться за Филу, но привычка оказалась сильней. Тим толкнул его, Гордон чуть не упал.

– Пусть они поцелуются!
– приказал Тим.
– Посмотрим, умеет ли урод целоваться.

Парни, смеясь, начали подталкивать Гордона и Филу друг к другу.

– Целуйтесь!

Тим схватил Гордона за плечо. Тут Фила закричала, но

не Тиму, а Гордону:

– Трус! Я думала, ты хороший, а ты действительно урод. У тебя голова калечная! Видеть тебя не хочу. А вы все придурки!

Она развернулась, оттолкнула одного из парней и кинулась прочь.

– Птичка улетела!
– заржал Тим.
– С кем же теперь наш калека будет целоваться? Девушки от него убегают. Может, он сам баба? Парни поучим его обращаться с дамами?!

Он схватил Гордона за рукав, и тут в душе щуплого калеки что-то сломалось, ярость, безмолвно копившаяся годы, вырвалась наружу. Гордон перехватил руку Тима и тут же резко ударил его под дых. Тим, не ожидавший сопротивления, согнулся, его дружки мгновенно облепили Гордона, удары посыпались со всех сторон, но он не чувствовал боли, только безграничную злость и желание убивать.

– А-а-а-а!
– заорал он, как когда-то в детстве, и сомкнул пальцы на шее врага.

Парни пытались его оттащить, били, но Гордон не отпускал хватки. Тим упал, глаза его закатились, руки начали дергаться, скребя асфальт. Гордон душил его, не ведая жалости. Конвульсии Тима начали затихать, тело почти обмякло, когда из машины, все это время стоящей около сквера, вышел невысокий атлант в великолепном костюме, на лацкане которого сиял золотой дракон. При виде незнакомца парни отпрянули в стороны, на земле остались лишь Гордон и его жертва.

– Довольно, отпусти его! Ты победил.

Голос у атланта был глухой и властный, таким голосом хорошо читать заклинания или отдавать команды. Он нагнулся и одним легким касанием нажал точку у Гордона где-то между шеей и плечом. Рука повисла как плеть, дышать стало больно. Отпустив Тима, Гордон схватился здоровой рукой за плечо, с ужасом уставившись на незнакомца.

– Встань!
– приказал тот.

Гордон поспешно поднялся. Вся одежда у него была запачкана грязью, лицо и руки в крови.

– Держи!
– атлант протянул ему чистый платок и указал на лежащего Тима.
– Тебе не стоит его убивать. Если он умрет, ты сядешь в тюрьму из-за смерти подонка. Там калеке не выжить.

– Я убил его!?
– Гордон с ужасом посмотрел на тело, злость отступила, разум медленно возвращался к нему.

– Нет, он жив.
– Успокоил атлант.
– Ты повредил ему горло, теперь он будет сипеть до конца своих дней. Ты дрался как безумный. Ты готов убивать. Такие слуги мне нужны!

Гордон испугался:

– Кто вы? Что вам от меня нужно?

– Я ар Данир Сетх.
– Представился атлант.
– Возможно, тебе кое-что нужно от наших специалистов. Ты хочешь иметь здоровую ногу, ты хочешь стать сильным? Ты готов за это служить?

– Да. Я все сделаю!
– твердо выпалил Гордон.

– Тогда садись.

Атлант распахнул дверцу машины. Гордон сел в нее и навсегда уехал из дома, из района, где жил, из всей своей прошлой жизни.

Он действительно стал сильным. Никто не узнал бы в крепком спортивном мужчине с волевым лицом доходягу Гордона. Он изменил свою природу, вернее, ему помогли ее изменить. Он стал уникальным в своем роде. Его стали звать Койрой.