Контакт

Саган Карл

В телепередаче о ней, сделанной без ее согласия, утверждалось, что Элли обнаружила в себе склонность к уединению, куда более сильную, чем у Нейла Армстронга и даже у самой Греты Гарбо. Элли воспринимала все со спокойным равнодушием. Она была занята другими делами, работала день и ночь.

Но ограничения на общение с внешним миром не относились к области чисто научных работ, и через открытую асинхронную телесеть они с ВГ затеяли долговременную исследовательскую программу. Среди изучаемых объектов значились окрестности Стрельца А, центр нашей Галактики и огромный внегалактический радиоисточник Лебедь А. Телескопы «Аргуса» образовывали только часть фазированной антенны, соединенную с советскими телескопами близ Самарканда. В целом такая антенна действовала

как радиотелескоп размером с Землю. При длине волны в несколько сантиметров подобный телескоп может разглядеть в центре Галактики объекты, по размеру укладывающиеся в орбиту Марса.

Ее беспокоило, что этого мало, что обе кружившие вокруг друг друга черные дыры имеют значительно меньший размер. Но непрерывное наблюдение непременно должно дать какие-то результаты. Что действительно необходимо, думала она, так это радиотелескоп на земной орбите в противоположной от Земли стороне. Если доставить его ракетой и включить в тандеме с радиотелескопами Земли, в центре Галактики можно будет обнаружить объект величиной с Землю. Даже со станцию.

Большую часть времени Элли проводила за письменным столом, писала, совершенствовала программы для «Крей-21» и заносила на бумагу мельчайшие подробности – все, что только могла припомнить, – тех расплывшихся до суток двадцати минут по земному времени, проведенных ими в Машине. Впрочем, на полпути она сообразила, что занимается самиздатом – технологией на уровне копирки. Оригинал и две копии она поместила в свой сейф, рядом с уже пожелтевшим томом дела Хаддена. Четвертый экземпляр спрятала за отогнутой платой в электронном блоке 49-го телескопа. А потом спалила копирку. Валил едкий черный дым. Через шесть недель она закончила возню с перепрограммированием и едва успела подумать о Палмере Джоссе, как он собственной персоной возник в проходной «Аргуса».

Путь ему расчистили несколько телефонных звонков от специального помощника президента, с которым Джосс, понятно, был знаком далеко не первый год. Вопреки традиционному на юго-западе небрежению к одежде, он, как всегда, был облачен в куртку, белую рубашку и галстук. Она подарила ему пальмовую ветвь, поблагодарила за кулон и, несмотря на все запреты Китца, немедленно выложила содержание всех так называемых видений.

Они решили воспользоваться опытом ее советских коллег, предпочитавших обмениваться неортодоксальными мыслями на прогулках. Джосс время от времени останавливался, Элли брала его под руку, некоторое время они шли рядом…

Слушал он с осмысленной симпатией, в комментариях проявляя благородство, редкое для человека, чьи убеждения, как ей казалось, она опровергает… Впрочем, может быть, и он не доверял ей. Теперь-то она действительно могла показать ему «Аргус». С ним было приятно, и Элли радовалась его обществу. И даже жалела, что чрезмерная занятость не позволила им встретиться еще тогда в Вашингтоне.

Совершенно случайно, конечно, они забрели за узкую металлическую лесенку вокруг опоры телескопа N49. Вид остальных 130 радиотелескопов – в большинстве своем передвижных, от каждого уходили в стороны рельсовые пути – не имел на Земле аналогий. В электрической будке она отодвинула плату и извлекла объемистый пакет с именем Джосса на нем. Тот положил его во внутренний карман, и снаружи образовалась заметная припухлость.

Элли рассказала о протоколах наблюдений за Стрельцом А и Лебедем А, а также о программе для компьютера.

– Даже с помощью «Крея» потребуется достаточно много времени, чтобы вычислить число «пи» с точностью до десяти в двадцатой степени знака после запятой. Нам ведь не сказали, что нужно искать именно в «пи». Тогда говорилось в сослагательном наклонении. Так что, может быть, придется рассчитать и «е», или искать в том множестве трансцендентных чисел, о котором они говорили с ВГ. Не исключено, что все может оказаться в совершенно другом числе. Поэтому примитивный силовой подход – прямое вычисление трансцендентных чисел – приведет просто к потере

времени. Но «Аргус» располагает очень сложными алгоритмами дешифровки, предназначенными для обнаружения упорядоченных участков в сигналах, имеющих мало-мальски правильный облик. Поэтому я переписала программы…

По выражению лица было видно, что Джосс не понял, и Элли поправилась:

– …Я сделала так, чтобы они не вычисляли значения «пи» и потом печатали результаты расчета. Для этого у нас мало времени. Моя программа просто перебирает цифры и останавливается только в случае аномальной последовательности нулей и единиц. Вы понимаете, что я говорю? Останавливается, обнаружив что-нибудь упорядоченное. Конечно, нули и единицы будут появляться хаотически. Десять процентов всех чисел составят нули, десять процентов – единицы. Это в среднем. Чем больше десятичных знаков мы переберем, тем длиннее могут оказаться случайные последовательности нулей и единиц. Компьютер использует не только десятичную систему.

– Не понял. Разве нужная вам последовательность не может выпасть случайно?

– Конечно. Но вы можете определить вероятность такого события. Если уже в самом начале расчетов обнаружилось очень сложное сообщение, оно не может оказаться случайным. Поэтому по утрам компьютер считает мою задачу. Он не считывает данных и не печатает ничего. Просто просчитывает ряды, описывающие «пи», и следит за десятичными знаками. Словом, занимается собственным делом. И не станет ничего говорить, пока не обнаружит искомое. Если я не спрошу. Ну как будто бы рассматривает свой пуп.

– Элли, ради бога, вы же знаете, что я не математик. Поясните, пожалуйста.

– Пожалуйста. – В карманах ее спортивного костюма не оказалось чистого клочка бумаги, и она даже подумала, не извлечь ли пакет из его нагрудного кармана, но решила, что здесь на открытом месте это делать рискованно. Джосс понял и достал крошечный спиральный блокнот.

– Спасибо. «Пи» начинается с таких цифр: 3,1415926… Видите, случайный набор цифр. Правда, единица здесь выпала два раза в первой же четверке цифр, но это ни о чем не говорит: через некоторое время все усреднится. После того, как получено достаточно знаков, каждая цифра от 0 до 9 будет появляться примерно в десяти процентах случаев. Иногда одна и та же цифра будет повторяться несколько раз подряд, например 4444, но все это подчиняется статистической вероятности. Теперь предположим, что вы перебираете знаки, и вдруг начинаются одни четверки. Целый ряд четверок. Они могут нести в себе любую информацию или же оказаться прихотью случайности. Знаки «пи» можно рассчитывать в течение всего времени существования Вселенной, но так и не обнаружить подряд сотни повторяющихся четверок.

– Так вы искали Послание вашим радиотелескопом…

– Да, в обоих случаях мы ждали, что среди шума появится сигнал, который нельзя будет объяснить причудами статистики.

– Но… будут не одни четверки… так ведь? Эти знаки что-то скажут нам?

– Конечно. Представьте себе, что какое-то время спустя мы принимаем длинную последовательность нулей и единиц. В ней, как и в Послании, может оказаться изображение. Понимаете – и изображение, и все что угодно.

– То есть вы хотите сказать, что можно обнаружить в числе «пи» картинку… ну, скажем, заповеди, записанные еврейскими буквами?

– Именно. Огромными черными буквами, вырезанными на камне.

Джосс вопросительно посмотрел на нее.

– Простите меня, Элинор, но мне кажется, что вы слишком… уклончивы. Я никогда не думал, что вы вступите в буддийский орден монахинь-молчальниц. Почему бы вам не рассказать все?

– Палмер, я бы все рассказала, будь у меня твердые доказательства. Но у меня их нет, и люди, подобные Китцу, утверждают, что я лгу или галлюцинирую. Поэтому мне пришлось передать вам эту рукопись. Вы ее запечатаете, проставите дату, заверите у нотариуса и положите в сейф. Если со мной что-нибудь случится, ее можно будет обнародовать. Я разрешаю вам делать с ней все что угодно.