Конструкторы
Шрифт:
…Прошёл слух, что взяли кладовщика со склада материалов. Будто бы он умышленно выдавал в цех сталь не той марки, которая идёт на шестерни, да и сам, мол, из раскулаченных, матёрый враг. Взяли и заведующего складом. В директорский кабинет вызвали начальника заводской лаборатории, потом главного технолога.
Дошла очередь и до Николая Леонидовича.
В шутку или всерьёз, он рассказывал потом, что «дрожи под коленками» не испытывал, ибо, кроме не совсем хорошего социального происхождения, других грехов за собой не чувствовал. Но всё же ощущал некую, присущую русскому человеку исконную, можно сказать, «робость перед высоким начальством». Встретили
Первый вопрос Николая Леонидовича ошеломил:
— Вы еврей? — сурово спросил председатель.
— Нет, я русский. Разве моя фамилия…
— Фамилия ни о чём не говорит. И внешность — тоже. Важна ещё девичья фамилия матери.
— По матери я — украинец, или, как раньше говорили, малоросс…
— А главный конструктор?
— Кажется, да… Но точно не могу сказать.
— Директор завода, главный конструктор, главный технолог… — ворчливо продолжал председатель. — И, конечно, заведующий пищеблоком… Окопались тут в тылу, вдали от фронта.
— Директор завода и главный конструктор работали в блокадном Ленинграде, Герои Социалистического Труда, — напомнил Духов.
Председатель сверкнул на него угольками сверлящих глаз. Помолчал, что-то обдумывая.
— Вам известно о массовых авариях танков КВ на фронте? — наконец спросил он.
— О массовых авариях? Нам сообщили из наркомата о нескольких случаях…
— Донесения об авариях поступили одновременно с ряда фронтов. Значит, это не отдельные случаи. Что вы можете сказать о причине этих аварий?
— Насколько мне известно, выходит из строя одна из шестерён коробки передач. Ломаются зубья. Это конструктивный дефект.
— Что значит конструктивный?
— Недостаток конструкции. Шестерня слабовата, надо её усилить. Например, увеличить длину зуба.
— Значит, вы считаете, что виноват конструктор? Кто конкретно? Этот… как его… — Председатель заглянул в лежащие перед ним на столе бумаги. — Шашмурин?
— Ни в коем случае, — поспешно и решительно сказал Николай Леонидович, — конструктор всё сделал как надо. Коробка передач рассчитана на высокие динамические нагрузки, выдержала все необходимые испытания. Но, очевидно, фронтовые условия, особенно зимой, в морозы, оказались слишком тяжёлыми. Всего не предусмотришь…
Председатель отвернулся и посмотрел в окно, за которым виднелись высокие трубы теплосиловой. Духов увидел его в профиль. Ни одной характерной черты, свойственной мужчинам той нации, к которой председатель, судя по биографии, принадлежал. И очень похож на представителей другого, тоже небольшого и тоже восточного народа.
— Есть данные, — сказал он скучноватым тоном, — что у вас на заводе эти шестерни делали не из той стали, из какой необходимо их изготовлять. Подсовывали обыкновенную углеродистую сталь вместо, — председатель опять заглянул в бумаги, — хромоникелевой. Что вы на это скажете?
— Это, на мой взгляд, исключено. Поступающие на склад стали контролируются анализами в заводской лаборатории. Ошибка была бы сразу обнаружена.
— А если заведующий лабораторией — бывший колчаковский офицер? А кладовщик — тоже беляк, лавочник, сбежавший от раскулачивания?
— Любой рабочий, токарь или фрезеровщик, если не по виду, то при обработке отличит простую углеродистую сталь от легированной. Не говоря уже о мастере или контролёре ОТК. Кроме того, каждую коробку принимает представитель военной приёмки.
— Тем
Николай Леонидович чувствовал: председатель комиссии, сам не верит тому, что говорит. И говорит словно бы не для него, а для кого-то третьего, отсутствующего в кабинете.
— Люди здесь работают по восемнадцать часов, — дрогнувшим голосом сказал Духов. — От недоедания и холода многие болеют, но не уходят от станков. Случайся, прямо в цехе умирают, как солдаты, в окопах… Здесь много старых кировцев, приехавших из блокадного Ленинграда…
— Хорошо, можете идти, — прервал его председатель, отворачиваясь к окну.
Ранней весной произошло событие, заставившее быть о передрягах, связанных с высокой комиссией, на завод прибыл нарком Малышев. Он сразу же вызвал себе четверых: Котина, главного конструктора по дизелям Грашутина и их заместителей Духова и Вихмана.
…Николаю Леонидовичу нравился Вячеслав Александрович Малышев — красивый, энергичный, умный, весёлый, удачливый — из тех, про кого раньше в сёлах говорили: «Всё при нём». Вот только росточком, пожалуй, не вышел, но рост, как известно, на Руси не очень-то и ценился: с одной стороны — «дылда», «оглобля», «каланча», с другой — «мал золотник да дорог», «мал да умён — два угодья в нём». Нарком тоже, со своей стороны симпатизировал Духову. При встрече дружески обнял и, похлопывая по плечу, тихо предупредил: «Крепись, брат, плохие вести».
А вести, действительно, оказались хуже некуда, хотя большой неожиданностью не были. Нарком сообщил, что появились отрицательные отзывы фронтовиков о КВ. Танк слишком тяжёл, часто застревает, мосты его не выдерживают, приходится искать брод, терять время на обходы…
Николай Леонидович знал, что такое бывает не только с машинами, — на смену восхищению и неумеренным восторгам приходит равнодушие и даже порицание, но подумал, что подоплёка тут всё же другая — броня танка перестала быть непробиваемой. У противника появились подкалиберные и кумулятивные снаряды, а на танках — новые длинноствольные пушки. Вот и заметнее стало, что у КВ — большой вес и сравнительно невысокая скорость. А тут ещё история с коробкой передач, хотя на КВ устанавливается теперь новая, сделанная Шашмуриным…
— Недавно ГКО специально рассмотрел вопрос о КВ, — сказал нарком. — Выводы для нас с вами крайне неутешительные. Вооружение такое же, как у Т-34, а вес намного больше, скорость и манёвренность хуже. Товарищ Сталин сказал буквально следующее… — Малышев заглянул в блокнот и, невольно передавая характерную жёсткую интонацию, прочитал: «Такой танк нам не нужен. Лучше увеличить выпуск Т-34, а КВ снять с производства». Что вы на это скажете, товарищи?
— Мы давно работаем над новым танком взамен КВ, — подчёркнуто спокойно и бесстрастно ответил генерал Котин. — Ещё в Ленинграде спроектировали КВ-3, КВ-4, КВ-220, но эти работы, к сожалению, не были завершены. Здесь на ЧКЗ наше КБ разработало перспективные модификации — КВ-7, КВ-8, КВ-9. На КВ-7 предусмотрена установка сдвоенных и даже строенных пушек, на КВ-8 дополнительно к пушечному вооружению установлен автоматический огнемёт, а КВ-9 имеет наибольшую огневую мощь благодаря установке стодвадцатидвухмиллиметровой пушки конструкции Петрова. К сожалению, по боевому весу эти образцы даже тяжелее КВ-1, но…