Шрифт:
Глава 1
– Анекдот! – объявил высокий Олег, стоя возле кофейного автомата толпе. – Прораб идет по стройке, подходит к нему бригадир, – "Николаич, тут у всех лопат черенки поломались нахер, надо шо-то делать!?" Прораб, почесав яйца, – "Ладно, после обеда шо-нибудь придумаем, пока на бетономешалку опирайтесь…"
Анекдоты Олега, как всегда, были не смешными, но коллеги поддержали его хихиканьем и улыбками, и тут же перевели тему разговора на насущную проблему – поджимающие сроки строящегося объекта. Еще на повестке дня были чертежи завода по переработке молока, сдача которого неумолимо приближалась. Конец зимы всегда был
В организации "БиоТехСтрой" с незапамятных времен было заведено устраивать пятиминутные перерывы каждый час. Все сотрудники обязаны покидать помещение, и проветривать его. Народ толпился в "курилке", у кофейного аппарата и в буфете. После бурного обсуждения наболевших вопросов, толпа двинулась обратно на свои рабочие места. Пребывая в отличном расположении духа и пытаясь успеть за улыбающейся Оленькой из отдела кадров, Олег случайно что-то задел локтем.
– Осторожнее! – послышался возмущенный тихий голос.
– А, это ты, Славка? – понял Олег, на что напоролся. – Я тебя и не заметил. Как мышь ты тихий.
Слава возмущенно сопел и пытался стереть со старенького свитера расплывающееся пятно разлитого кофе. Его не первый раз принимают за мебель. И неудивительно, ведь он действительно походил на мышь: такой же невзрачный и серый. Его редко звали в шумные компании, на корпоративах приходилось быть в стороне, а в офисе четвертый год сидеть на жестком стуле в отличие от остальных сотрудников, потому что, когда подошла очередь покупать кресло ему, закончились деньги.
Но Слава не сетовал. Глядя на себя в зеркало, он действительно видел не личность, а серую мышь. Пепельные волосы давно отросли и превратились в хвост; близорукие глаза за толстыми стеклами очков смотрелись нелепо, старые свитера, еще с института, висели на костлявых плечах, как на вешалке, джинсы еле удерживал ремень. Однако парень уже давно привык и не пытался как-то изменить свою внешность. Да и не любил выделяться из толпы. Спокойнее сидеть в тихом уголке за широким монитором компьютера. Хотя, возможно, это было всего лишь утешение. Он привык проводить время за экраном с самой школы и продолжал сейчас.
Его место за пластиковой офисной перегородкой было маленьким, но уютным и теплым. Рядом удачно расположился кулер с водой, батарея, а через окно открывался вид на внутренний, сейчас заснеженный, двор. Мощный компьютер гудел у ног, на широкоформатном мониторе застыли картинки привычных чертежей, вертикальная компьютерная мышь, сделанная специально под правую руку, сверкала зеленым светодиодом, а посреди стола стояла эргономичная клавиатура, засыпанная хлебными крошками. Правда, поздно Слава купил индивидуальные компьютерные принадлежности: туннельный синдром запястья он благополучно подхватил несколько лет назад, и только потому приобрел эспандер. Да только он оказался слишком тугим, и у парня банально не хватало сил его сжимать.
К сожалению, все всегда было не вовремя и неудачно. Помимо техники стол завалили бесконечные черновики, старые чертежи, различные учебники, карандаши и, конечно, крошки и пыль по углам. На перегородке висели записки самому себе, расписание перерывов и пара фотографий: с его подругой Ксенией из архитектурного отдела и маленькой и единственной радостью в жизни – дочкой Маришкой.
С её матерью он был знаком недолго. Жизнь в общежитии во время учебы в университете занимательна тем, что хочешь ты того или нет, но в один прекрасный момент попадешь на попойку с девушками легкого
Секс удался. Да так, что через пару месяцев Ирина явилась к нему со справкой от врача и заявлением, что не собирается растить ребенка от неудачника. К сожалению, а может и к счастью, девушке запретили делать аборт из-за состояния здоровья. Что конкретно с ней было не так, Слава не запомнил, но почему-то знание о появлении ребенка окрыляло. Удачно сложилась и дата рождения дочери – как раз после защиты диплома.
Тогда молодому отцу было всего двадцать один, и он вернулся к матери в двухкомнатную квартиру в соседнем городе. Они оба были счастливы. А Ирина спокойно отказалась от родительских прав и ушла из их жизни навсегда. Где она теперь, Слава не знал, но хорошо помнил слова, которые она сказала на прощание: "Надеюсь, у тебя получится воспитать ребенка не таким ничтожеством, как ты". Почему она считала его «таким», Слава не знал. Возможно, до нее дошли слухи о том, что парень позволял с собой делать за закрытыми дверями комнат общежития, чем он и сам не гордился. Но, как бы там ни было, в родном городе о нем никто ничего не знал плохого. Потому он продолжал жить, забыв прошлое и воспитывая свою любимую дочь.
Глава 1,1
– О чем задумался, гений? – вернул его с небес на землю приятный женский голос.
Высокая, улыбчивая девушка Ксения с длинными пшеничного цвета волосами, собранными в высокий хвост, стояла, опершись на перегородку боком и сложив руки на груди. Кабинет архитекторов располагался отдельно от остальных, потому что их бурные обсуждения часто мешали рабочему процессу коллег.
Ксюша пришла в их организацию через полгода после Славы и взяла над ним шефство. Вернее, безуспешно пыталась взять. Их рабочие места были рядом. Заметив нелюдимость коллеги, девушка быстро умудрилась наладить с ним контакт, задобрила вкусными пирожками, а потом пригласила в гости. Муж Ксении, тоже инженер, Иван отнесся к новому другу жены спокойно, даже подарил пару старых рубашек и брюк, которые оказались великоваты. После этого, на правах единственной, а потому лучшей подруги, девушка занялась перевоспитанием Славы.
В его гардеробе появились действительно стильные и дорогие вещи, в хорошем магазине оптики подобрали удобные линзы, даже выбрали модную стрижку в приличном салоне. Да только изменить в себе парень так ничего и не смог. Он не видел причин для всего этого. Зачем ему наряжаться на работу, если все и так видели его невзрачным? А ходить по ресторанам ему было просто не с кем. Так и стояли лакированные туфли в коробке, брюки висели в шкафу вместе с рубашками, линзы нашли свое место в тумбочке возле кровати.
– О том, что надо показаться врачу, – протянул Слава, откинувшись в кресле.
– Снова рука беспокоит?
– Немного. Перерыв уже закончился, между прочим.
– Правила для того и существуют, чтобы их нарушать, – заявила Ксения. – Мне всегда была непонятна эта система перерывов, ты же знаешь. У меня мысль только растеклась по древу и, вдруг, на тебе – все на выход!
– Видимо правильно вас отсадили от остальных. Дисциплину нарушаете, девушка.
– Авдеев не жалуется. У него главное результат, а не поведение. Пошли курить.