Конструктор
Шрифт:
Но, я уже решила взбрыкнуть и оказать неповиновение Константину. А, точнее задеть его собственнические чувства, которые неприятны любому нормальному мужчине. Поэтому я кокетливо улыбнулась Ибрагиму и поцеловала его в ответ в щеку:
— Не слушайте его. Ещё ничего не решено. И вообще, Константин не в моём вкусе. А вот с Вами я бы поближе познакомилась, — пошла ва-банк и потрогала его за запястье, а затылком ощутила, что получу пулю в затылок.
— Вероника, ты, кажется, собралась уходить. Вечером я тебя навещу, — странно, что голос женишка был ровным
Я улыбнулась снова во все свои тридцать два сразу двоим ненавистным мужчинам.
— А, я понял, ты воплотил мой план в жизнь. А я-то думаю, как ты так умудрился скрыть её от меня. Неужели, пока меня четыре месяца не было, влюбился, — засмеялся Ибрагим.
— Так, только никому. Ты же знаешь, что стоит на кону.
— В чём вопрос. Мы все заинтересованы в этом деле. Правда, красавица?
— Это оставь. Брак скоро зарегистрируют. И мне слухи не нужны.
Вот подлец! А мне лапшу вешает на уши, что я ему нравлюсь. Оказывается, просто слухов боится.
— Прощайте, — я вежливо попрощалась и спешно покинула кабинет.
— Ну, как прошло собеседование?
— Меня приняли на работу, — наконец-то можно снять эти неудобные босоножки.
— О, поздравляю! Совсем другие горизонты открываются для тебя.
— Да уж. И цена им моя свобода.
— В смысле? Давай рассказывай, — Олька потащила меня на кухню, где в заварном чайнике уже ждал ароматный чай.
Меня охватила такая безысходность. Так жалко стало утраченного нашего быта с Олькой. Налаженного и доброго, где каждый занимался своим любимым делом. А теперь, что меня ждёт, я даже не могу представить.
Олька была в восторге от моего рассказа. И идея с браком ей безумно понравилась.
— Вот, мне кажется, что Константин в тебя уже влюбился и никуда тебя вообще не отпустит. Нарожаете детишек и будете жить-поживать да добра наживать.
— Куда ему ещё больше добра этого?
— Ну, знаешь, лишним не бывает.
Олька включила приглушённый свет, потому что мы друг друга уже с трудом различали в темноте. От этого уюта ещё больше испортилось настроение. Как я буду жить там, в чужом доме, а главное, с человеком, которого ненавижу?
— Если ты права, то быть мне несчастной в браке с нелюбимым человеком.
— Не усложняй. А вот этого непонятного Ибрагима ты зря всколыхнула. Ты девочка правильная и скромная, не по зубам тебе интриги водить. Скажи, как ты умудрилась его поцеловать? Если бы это не ты рассказала, то ни за что не поверила.
Я вздохнула.
— Я сама об этом сильно жалею. Зачем я это сделала? Чтобы отомстить. Ненависть очень плохое чувство. Оно разъедает всё изнутри, появляется одно желание — сделать больно врагу. И не важно, какой ценой. Если честно, до сегодняшнего дня я не знала такого зла. И, тем более, не думала, что оно может принадлежать мне.
— Прорвёмся. Ну, а в остальном — стерпится-слюбится. Когда за платьем пойдём?
Я вздрогнула от пришедшего сообщения на телефон.
— Завтра пойдём примерять платья,
«Через пять минут жду в машине возле твоего подъезда. Лучше не заставлять меня повторять».
Глава 8
Я вышла из подъезда и остановилась. Он стоял возле своей машины и курил. Замешкалась, но сразу услышала:
— Ну, подходи, я вроде как не кусаюсь.
— А мне показалось, что не только кусаетесь, — я сделала шаг в сторону Константина.
— Когда понравившаяся женщина при тебе целует другого мужчину, это выглядит… Нехорошо.
— А когда тебе задирают юбку при нападении, то готовишься к худшему.
— Могла донести до меня, что ты не такая, танцовщица, — он затянулся сигаретой и, прищурив глаза, выпустил дым.
— Евгений Анатольевич рассказал?
— Ага.
— Вот он, между прочим, такого себе не позволяет. Никогда.
— Ну, да. Он мне так и сказал. Но, это только с тобой не позволяет. Говорит, что ты высококвалифицированный специалист и поможешь мне увеличить доходы, — теперь уже Константин сделал шаг в мою сторону.
— Преувеличивает.
— Ну, тогда я доберу другими твоими талантами, — и ещё один шаг в мою сторону.
— Не дождётесь.
— Первое. Не "не дождусь", а возьму своё. Второе. Обращаешься ко мне на ты. В субботу объявляем о нашей помолвке, надо привыкнуть. Третье. Когда идёшь ко мне, то одежда должна быть такой, чтобы можно было посетить ресторан. Вот где мы сейчас ужинать будем? — он задумчиво на меня посмотрел.
Начинается, зануда. А я люблю вечером быть именно в этом костюмчике: бриджи плюс кофта с коротким рукавом и капюшоном. Мягко, удобно и легко. Спрашивать ещё буду всяких женишков.
— Будешь.
— Не поняла?
— Спрашивать будешь, что надеть, а то будет как в прошлый раз в кафе. На диван, а дальше ты знаешь.
Я фыркнула, тоже мне экстрасенс.
— Садись в машину, — затушил сигарету, выбросил в урну и открыл мне дверь на пассажирском месте, — ну, залазь. Да, не бойся, за чизбургером и колой поедем, больше с тобой никуда не пустят.
В общем-то, я даже обрадовалась, потому, как поняла, что кроме кофе и чая ничего во рту сегодня не было.
— И картошку фри.
— Легко, — усмехнулся Константин.
Наш ужин мы взяли с собой и вернулись на парковку, но он завёл машину, и я вновь заволновалась. Почему мы не можем поесть на стоянке?
— Не волнуйся ты так. И давай уже, прекращай меня бояться. Если я до сих пор тебя не придушил, то, значит, уже ничего не сделаю.
— Куда мы едем?
— В одно красивое место. Вот если бы ты осталась в кабинете сегодня после ухода Ибрагима, то мог и сделать что-нибудь. Нехорошая девочка. Вовремя сбежала. Лучше к мужчинам без меня не подходи. Я был очень зол. Но потом, как ни странно, вторая половина дня прошла на ура. И я тебя простил. На первый раз, — он периодически сверлил меня глазами.