Конкурс

Ушаков Руслан

Всем сестрам по серьгам.

Пока остальные дышат затхлостью и гарью борта.

Я смотрю на Еву. Она гладит свои колени, время от времени поглядывая на окружающих. Спустя сутки половины из них не будет в живых. Она одна из немногих кто не скрывает желания начать убивать уже здесь.

Но я не вижу в её глазах ни капельки ненависти. Нетерпение.

Женщины так быстро усваивают правила.

Ненависть плохой помощник.

Он наклоняется ко мне и шепчет мне на ухо.

Чтобы вы понимали –

это запрещено.

Он успевает это сделать только потому, что пятый зацепился сумкой за петли у люка, и сопровождение на минуту переключило на него всё внимание.

Он шепчет.

– Когда ты останешься один.

Разговаривать нельзя. Ветер вырывает слова из его рта и бросает мне в лицо.

– Точнее когда мы останемся один на один.

Он не смотрит на меня, чтобы не подать виду. Сумку снимают с петли и пятый выпрыгивает. Каждый сам выбирает будет он другом или врагом. Но самое страшное....

–

Ты просто прыгай. Не раздумывай.

Его слова на повторе в моей голове.

Только ты сам можешь решить друг рядом с тобой или враг.

Он выскакивает в окно следующим. Его фигурка становится сухой и мрачной. На синеющей траве распластывающейся волнами от лопастей вертолета. Он уменьшается и исчезает, пока мы летим сбрасывать следующего.

Это игра на доверие. И люди только потому и не могут оторваться от экрана, потому что мы формируем моду.

Ева смотрит мне в глаза и едва заметно покачивает пальчиком.

Моду на модели поведения, на жизненные стратегии. Миллионы молодых людей учатся на этом шоу. Учёные доказали. Собирали статистику поведенческих паттернов в тв шоу и поведенческих паттернов в поколениях воспитанных на них.

Она покачивает головой из стороны в сторону. Стискивает свои прекрасные губы. Я пытаюсь не оглохнуть от её немого крика.

Иногда поток информации просто оглушает вас.

Её глаза говорят "не верь".

Инструктор делает нам замечание.

Моду на доверие. Будет ли нарастающее поколение трикстерами, дружбанами или одиночками, будет ли оно безжалостным и беспощадным, упиваясь собственной жестокостью. Или они будут искать пути для установления долгосрочных связей, объединения в команды.

Ее глаза кричат: "…ни единому слову!"

Все это началось пару столетий назад. Какой-то задрипанный сериальчик про Нью-Йоркскую компашку друзей. Социологи отметили всплеск общительности и дружелюбности у последовавших поколений.

Мы тут большие дела делаем. Прикиньте?!

Теперь мы – главное шоу планеты. Наши немощные лица. Наши худые зады.

Образцы для подражания, слышали про такое?

Какими будут поколения будущего, решится сегодня.

Время презентовать свою стратегию.

Это как игра на доверие. И сложнее всего не

выскочить из вертолета на полном ходу туда в холодную степь полную людей собирающихся тебя убить.

Сложнее всего выбрать карту.

Я зажмуриваю глаза, чтобы не слышать вообще ничего.

Это как игра, в которой ты сам выбираешь, кем тебе быть.

Я прыгаю.

Глава 2 Я всё улажу

Любой неудачник может научить вас тому, что не стоит недооценивать врагов. Любой герой скажет – еще страшнее недооценить себя.

Перекувырнувшись пару раз через плечо, я замираю в траве. Спину саднит от удара о корни деревьев. Хочется скрыться в траве. Я даже не заметил, как вертолета не стало над нашими головами. Тишина осыпалась с неба. Купол серых облаков над нами. Мы видим друг друга на расстоянии метров ста друг от друга.

Словно в рапиде я поворачиваюсь вокруг собственной оси. Как в хорошем кино остальные повторяют за мной.

Никогда не соглашайтесь на подобное.

Зрители уже прильнули к экранам в ожидании первой смерти.

Хотите сказать вы бы не сдрейфили?

Помните чемпионаты мира по футболу? Первого гола ждут больше всего.

Мы все еще стоим. Думаем каждый о своем.

Тракторные подошвы медленно тонут во влажном грунте, а лопатку холодит промокшее пятно плащевки.

Зрители у экранов скоро начнут нервничать.

– Мама, привет. Теперь ты будешь крепче запирать двери?

Они там. Наши матери. У экранов. Не думаю, что хотя бы одна из тридцати двух матерей сейчас стирает скатерти или ушла на рынок за патиссонами.

Они там. За экранами. В сотнях милях отсюда.

В двух сантиметрах от наших лиц.

Камеры снимают крупные планы. Тут холодно. Но на некоторых лицах вы бы могли разглядеть испарину.

Мы стоим, боясь пошевелиться, потому что это система сдетонирует мгновенно.

Это как начало атомной войны.

Я моргаю снова от того, что пот с бровей парой соленых капель проскальзывает по чешущейся коже на веке.

Когда я открываю глаза.

Все уже произошло.

Я никого не хочу убивать.

Десятки бегущих сквозь эту траву по пояс фигур.

Я вижу Ахмадзая, Хосэ Гассета, Балена, Дилана О’Брайена и Мануэля Ортегу. Они загоняют Густава Винклера, Жанар, Лючия Альбонезе, Коити Вакату.

Пока я оглядываюсь по сторонам арбалетная стерла врезается в голову Куинси Джонса, рассекая её как спелый гранат. Зернышки сыпятся во все стороны, а его взгляд так и застекленел в бесконечном пространстве над полем.

Нам дали пару арбалетов, но они так долго перезаряжаются и так мало стрел, что после каждого выстрела ты становишься слишком легкой мишенью.