Конкурс киллеров
Шрифт:
— Что — это?
— Ну, это! Сначала блымц! Потом шарах!
— Ах, это, — невозмутимая Ирка красиво ввела машину в поворот, обрушив на обочину волну мутной вспененной воды. — «Блымц» — это была молния, а «шарах» — гром.
— А ракеты разве не было? — удивившись, я обрела голос.
— Какой ракеты? — в свою очередь удивилась Ирка.
— Какой-какой! — я рассердилась. — Рейсовой, на Луну! Не держи меня за идиотку!
— Да если бы я тебя не держала, ты лежала бы сейчас в грязной луже у тротуара, — резонно заметила верная подруга. — Вот, кстати,
— Окочуришься тут, — смущенно пробормотала я. — Честно говоря, я подумала, что в меня ракетой пальнули!
— «Стингером», что ли? — развеселилась Ирка. — В тебя персонально? Ну, дорогая, это уже мания величия!
— Или преследования, — кивнула я, вглядываясь в боковое зеркало. — Посмотри, мне снова мерещится или за нами погоня?
Ирка внимательно посмотрела в зеркало заднего вида.
— Ты про эту япошку?
Золотистая «Тойота» плыла у нас в кильватере.
— Сейчас мы ее сделаем, — Ирка решительно повернула руль, и «шестерка» нырнула в затопленный переулок.
— Ты что делаешь?! Мы утонем!
— Не боись, я знаю броды, — подруга медленно вела машину по затейливой кривой. — Мы пройдем, а япошка нет, у нее посадка низкая, так что она потонет всенепременнейше… Ну, видишь, что я говорила!
Золотистая машина медленно погружалась в Марианскую впадину местного значения.
— Трам-пам-пам-пам, еллоу сабмарин! — подмигнув мне, радостно запела Ирка бессмертный битловский хит.
— Еллоу сабмарин, еллоу сабмарин! — подхватила я.
Злорадно хохоча, мы перегнулись через сиденья, чтобы полюбоваться тонушей иномаркой, и за это господь нас тут же наказал: потеряв бдительность, Ирка свалила «шестерку» в глубокую колдобину. Машина обиженно икнула и заглохла.
— Все, приехали, — чертыхнувшись, постановила подруга.
Из открывшегося окошка «Тойоты» наружу выбрался низкорослый малый, виденный нами у «Изиды». Я занервничала.
— Не дрейфь, — сказала Ирка. — Он один, да еще такой мелкий, а нас двое! Справимся!
В окошко с другой стороны «Тойоты» вылез еще один мелкий тип. Этот что-то держал в руке — не гранатомет, конечно, но нечто вроде дубинки.
— Ирка, похоже, у них там полная машина злобных карликов! — запаниковала я. — На улице ни души, дома за заборами, свидетелей никаких — сейчас замочат нас как миленьких!
— Тогда давай замочимся сами! — Ирка распахнула дверцу и вылезла из машины.
Я незамедлительно последовала ее примеру. Мы выбрались на тротуар и зашагали прочь от притопленных авто, стараясь держаться поближе к заборам, на мелководье. Я обернулась: карлики уже выплывали из глубин, явно следуя за нами.
— Давай живее, — Ирка взяла меня на буксир. — За поворотом Белогвардейская, там всегда полно народу, затеряемся в толпе и смоемся.
Увы, Белогвардейская тоже оказалась затопленной, народ двигался вдоль заборов гуськом, пришлось и нам пристроиться в очередь!
— Может, переждем в тепле и сухости? — Ирка кивнула на застывший посреди улицы трамвай: рельсы перед ним были полностью скрыты водой и вагон стоял на месте, дожидаясь окончания великого потопа.
— С ума сошла? — ужаснулась я. — За нами идут убийцы, а мы полезем в трамвай?! Забыла про Усова?!
— Тогда вперед! — Ирка решительно зашлепала по воде.
— Куда они денутся? — закуривая, сказал Бармалютка.
Некурящий Мелюзгаврик отмахнулся от вонючего дыма и плотнее прижался к стене.
Спасаясь от потопа, парни забрались в пустующую нишу на фасаде старинного купеческого особняка. Емкость ниши как раз равнялась одной крупной кариатиде или двум малогабаритным юношам.
— Я эту местность прекрасно знаю, — продолжал Бармалютка, выпуская дым. — У меня здесь тетка жила. Эту Белогвардейскую, как дождь, так затапливает по колено. А там, впереди, еще хуже: на перекрестке воды по самое не хочу, если не надумают двигаться вплавь, то вернутся, как миленькие! — Он посмотрел на часы. — Минут через пять и вернутся, засекай!
Спустя десять минут Мелюзгаврик выразительно посмотрел на часы, потом на Бармалютку, потом на небо. Дождь прекратился, река, в которую улица превратилась несколько минут назад, мелела на глазах. Вода с ревом втягивалась в открытые канализационные люки, кое-где уже показалась блестящая булыжная мостовая. Весело звеня, по обнажившимся рельсам прошел первый трамвай.
— Упустили! — Бармалютка сиганул из ниши на плечи шарахнувшимся врассыпную пешеходам. — Бегом, за ними!
Кабинетный мыслитель Мелюзгаврик от активного товарища поотстал. Когда он, тяжело дыша, прибежал к перекрестку, матерящийся Бармалютка уже шагал в обратную сторону.
— Ну, что там?
— Ты не поверишь, там паромщик, — угрюмо буркнул Бармалютка, не останавливаясь.
— Там кто?!
— Паромщик! Такой дед в сапогах по пояс и с тележкой, на которой на рынке грузы возят! Сажал, паскуда, по паре человек в свою тачку и перевозил на другую сторону! И наших баб перевез, по пятерке с носа!
— И недорого совсем, — пробормотал Мелюзгаврик.
Зарычав, Бармалютка ускорил шаг, торопясь вернуться к машинам, но на повороте в проулок вынужден был остановиться, пропуская встречный транспорт. Издевательски посигналив клаксоном, мимо прокатила знакомая белая «шестерка».
— Как так? Откуда они взялись?!
Растерянно поглядев вслед удаляющемуся «жигуленку», парни свернули в проулок.
— Ваша машина? Можем вытолкать! — предложил босоногий малец лет двенадцати, деловито потирая руки.
На покосившемся заборе, болтая ногами, рядком сидели радостно смеющиеся пацаны.
— Сколько? — отрывисто бросил Бармалютка.
— Ну, с «жигуля» мы полтинник взяли, — почесал в затылке пацан. — Но ваша-то машина подороже будет, так что гоните сотню!
— Недорого, — вновь заметил Мелюзгаврик, доставая бумажник.