Конкуренты

Барышев Александр Владимирович

— Серега-а! — заорал Бобров, вскакивая.

Двое мужиков в яме замерли от неожиданности. До них никак не могло дойти — как это избитый до полусмерти и качественно связанный мужик может так скакать и орать. И пока они соображали, Бобров, будучи и тяжелее и сильнее физически, да еще и обладая лучшей реакцией, просто взял их за затылки, слегка развернул и от души столкнул лбами. Раздался звонкий удар, словно палкой по дереву и оба противника сложились, будто из них стержень выдернули.

Мужик с веревкой наверху остолбенел, не выпуская, однако, веревки из

рук. Бобров дернул веревку, неизвестно на что рассчитывая, мужик пошатнулся, едва не свалившись, но в последний момент веревку все же выпустил. А к Боброву присоединилась Златка, которая, взгромоздившись на тела повергнутых противников, издала пронзительный вопль, заставивший отшатнуться и старика и вконец обалдевшего купца.

В это время совсем рядом раздался мощный всплеск как от свалившегося в воду с большой высоты тяжелого тела.

— А-а-а! — завопил Бобров, совершая великолепный прыжок в высоту с места, и ухитрился схватить за щиколотки ближе всех стоявшего к раю ямы мужика.

От сильного рывка тот упал на задницу и заскулил, пытаясь отползти от края. Но Бобров повис у него на ногах гирей в восемьдесят килограмм, и мужик медленно поехал по песку, отчаянно за него цепляясь.

— Златка! — закричал Бобров, удерживая извивающегося противника. — Лезь по мне!

Девчонка подпрыгнула, ухватила Боброва за плечи, уперлась босыми ногами ему в поясницу, перехватилась за руки и, наконец, встала на плечи. Мужик под увеличившейся тяжестью поехал быстрее и ноги его были уже по колено в яме. Златка ухватила было мужика за подол подобия туники, но ветхое одеяние затрещало, и девчонка едва не свалилась обратно в яму.

Но тут рядом с ямой вырос голый по пояс лохматый верзила. Мокрые короткие штаны облепили его ноги, глаза сверкали бешенством, в правой руке отражала солнце тяжелая махайра.

— Сережка! — радостно завизжала Златка, изо всех сил цепляющаяся за край ямы.

Верзила наклонился, схватил ее за руку и выдернул из ямы как редиску, поставив рядом с собой. Потом опять наклонился и, злобно ощерясь, воткнул в песок свою махайру как раз мужику между ног. Мужик заверещал тонко и вдвое быстрее засучил руками. Секунду верзила любовался создавшейся картиной, а потом, встав на колени, сказал пыхтящему внизу Боброву:

— Давай руку, шеф.

— А сдюжишь? — пропыхтел Бобров.

Гримаса на лице верзилы наверно должна была изображать улыбку. Он протянул руку и крепко ухватил Боброва за запястье, другой рукой призывно махнув кому-то. Через пару секунд рядом с ним оказался такой же здоровенный, может чуть пониже, гоплит, на котором вместо шлема плотно сидела армейская каска, грудь и живот прикрывал импровизированный бронежилет, а на ногах он имел такие же короткие штаны. Махайра его, в отличие от Серегиной, находилась в ножнах на поясе, зато в правой руке он держал короткое копье с длиннющим четырехгранным наконечником. Копье он воткнул рядом в песок и, наклонившись, ухватил Боброва за другую руку. Вдвоем с Серегой, издав короткое «хе-х!», они вытащили Боброва из ямы и поставили рядом на песок.

Бобров

огляделся. Совсем рядом оказались неказистые хижины маленькой деревеньки, из которых воины выгнали на берег все население. Там населения-то было несколько баб, похожих на ведьм, из которых двое совсем уж старух, да несколько сопливых детей. И все они сейчас стояли трясущейся кучкой, со страхом наблюдая за действиями пришельцев. Бабы, естественно, голосили, но как-то неубедительно, наверно потому, что побаивались. На песке лежала пара лодок, чуть вдали был наполовину вытащен из воды маленький торговый кораблик, хозяин которого вместе с командой понуро стояли рядом. Мужского населения деревеньки, если не считать двоих в яме, одного рядом, медленно отползающего от Серегиной махайры, да еще старика, бывшего за главного, видно не было.

Повсюду сновали воины с «Трезубца», стоящего совсем рядом с берегом. Лодка, доставившая десант, была наполовину вытащена на песок.

Златка подбежала к Боброву, обняла его и прижалась к груди. Бобров только глянул на ее исцарапанное лицо, на синяк на скуле и в нем опять проснулась иррациональная злоба. Он от души пнул сидящего мужика, который только хекнул, не смея издавать других звуков. Потом выдернул из песка Серегину махайру и замахнулся. Но не ударил, потому что на руке с криком повисла Златка.

— Миленький! Сашенька! — горячо зашептала она. — Не надо! Не убивай!

Мужик, закрывшийся рукой уже, видать, попрощался с жизнью. Но, увидев, что именно сейчас смерть ему не угрожает, подполз к Златке и обнял ее ноги. Бобров плюнул, попав ему на макушку, отдал Сереге его махайру, отпихнул ногой мужика и, обняв за плечи девушку, пошел с ней к лодке.

— Что с этими делать будем?! — крикнул ему вслед Серега.

— Сбрось их в яму, — ответил Бобров, не оборачиваясь. — А старику приложи пару раз плашмя пониже спины, чтоб разбирался, с кем имеет дело.

— А что с купцом?

Бобров отмахнулся, подхватил на руки свою Златку, прижал ее к груди и шагнул в лодку. Оставшийся Серега почесал в затылке и скомандовал:

— Все, бойцы, уходим, — потом обратил взгляд на покорно сидевшего мужика. — Счастлив твой бог, — сказал он ему по-русски и показал рукой на яму. — Прыгай.

Мужик покорно спрыгнул вниз к двум лежащим на дне телам.

— Теперь ты, — сказал Серега старику уже по-гречески, показывая направление махайрой, чтобы не возникло сомнений.

Старик понуро направился к яме. Чтобы придать клиенту скорости, Серега от души врезал ему мечом плашмя по заднице. Старик резво пробежал оставшиеся метры и рухнул вниз. Снизу послышался придушенный вопль. Похоже, кому-то не повезло. Серега отвернулся, сунул меч в ножны и махнув бойцам, мол, хватит, ребята, повеселились и будя, направился к лодке.

На «Трезубце» Боброва встретил Вован, для начала потискав его в объятиях, а потом спросил сварливо:

— Как это тебя угораздило?

— Это меня угораздило, — повинилась Златка, подвергнутая тисканью во вторую очередь. — Дунуло, корабль накренился и я выпала.