Конго
Шрифт:
Как всегда практичная Росс вернула Эллиота к более прозаичным проблемам:
— Эми будет спать на обычной койке?
Эллиот покачал головой:
— Нет. Гориллам полагается каждый раз готовить свежую постель. Дайте ей несколько одеял, она совьет из них себе что-то вроде гнезда и будет спать на полу.
Росс кивнула.
— А как относительно витаминов и лекарств? Она глотает таблетки?
— Обычно приходится ее уговаривать или чем-нибудь подкупать, а чаще прятать таблетки в банан. Ей нравится глотать бананы не разжевывая.
— Не разжевывая, — повторила Карен и задумчиво кивнула, будто усваивая нечто очень важное. —
— Ей требуются те же витамины, что и человеку, разве только аскорбиновой кислоты намного больше.
— Мы даем три тысячи единиц в день. Этого достаточно? Хорошо. А как она переносит противомалярийные препараты? Нам придется начать их прием немедленно.
— Вообще говоря, — сказал Эллиот, — у нее точно такая же реакция на лекарства, как и у человека.
Росс еще раз кивнула.
— Не будет ли ее беспокоить пониженное давление в салоне? Здесь оно будет соответствовать высоте около пяти тысяч футов.
Эллиот покачал головой.
— Эми — горная горилла, а они живут на высоте от пяти до девяти тысяч футов. Так что, в сущности, она приспособлена к высоте с рождения. Но она привыкла к влажному климату, и ее организм быстро дегидратируется. Нам нужно будет заставлять ее побольше пить.
— Она может пользоваться унитазом?
— Вероятно, сиденье для нее будет высоковато, — ответил Эллиот, — но я захватил ее ночной горшок.
— Она будет пользоваться своим ночным горшком?
— Конечно.
— Я принесла ей ошейник. Она его наденет?
— Если вы скажете, что это подарок.
В ходе обсуждения этих и других потребностей Эми Эллиот вдруг понял, что за последние несколько часов произошло нечто очень важное: Эми перестала быть нервным, непредсказуемым в настроении и поступках животным.
Казалось, она сама решила, что здесь такое поведение совершенно неуместно; сборы и подготовка к путешествию снова сделали из нее общительную молодую гориллу, совершенно не склонную к беспричинной перемене настроения или к мрачному самосозерцанию в одиночестве. Эллиот невольно подумал, что тревожные сны Эми, ее депрессия, рисование пальцами и другие неприятные симптомы могли быть всего лишь следствием многолетнего заточения в лаборатории. Сначала лаборатория казалась ей вполне приемлемым местом, как детская кроватка младенцу, но с годами она становилась просто тесной. Не исключено также, что Эми нужна была резкая смена обстановки, просто некоторое волнение.
Теперь же волнение ощущалось во всем. Обсуждая с Росс различные практические проблемы, Эллиот осознал, что приближается знаменательное событие. Действительно, экспедиция с участием Эми могла дать первую возможность экспериментально проверить гипотезу Фредерика Перла.
Перл специализировался в теории поведения животных. В 1972 году на собрании Американского этнологического общества в Нью-Йорке он сказал:
«Теперь, когда приматы научились языку жестов, только вопрос времени — и они станут помогать человеку в изучении диких животных того же вида в естественной среде. Нетрудно представить себе время, когда владеющие языком жестов приматы будут выполнять функции переводчиков или даже послов человечества в его отношениях с дикими животными».
Гипотеза Перла привлекла внимание не только ученых, но и военных.
Впрочем, ВВС США оказывали финансовую поддержку работам по лингвистике и раньше, начиная с шестидесятых
Согласно прогнозам Перла, экспериментальная проверка его гипотезы должна была состояться не позднее 1976 года, но пока о таких экспериментах не сообщалось. Трудность заключалась в том, что при более детальном анализе никто не мог предложить реального практического пути использования способностей приматов, владевших языком жестов. С одной стороны, дикие сородичи обычно не изъявляли желания вступать с ними в контакт и относились к ним примерно так же, как к человеку. С другой — сами обученные приматы отличались неимоверным высокомерием и тщеславием.
Некоторые, как шимпанзе Артур, вообще отрицали какую бы то ни было связь со своими дикими собратьями, называя их «черными существами». (Эми узнавала горилл в зоопарке, но относилась к ним как к существам низшего сорта, потому что они не понимали ее языка жестов. Она называла их «глупыми гориллами».) Эти и другие аналогичные данные заставили ученых усомниться в справедливости гипотезы Перла. Как сказал в 1977 году Джон Бейтс, «…мы воспитываем элиту образованных животных, которые относятся к своим диким сородичам, как доктор наук к водителю грузовика — с холодным, презрительным снобизмом… Чрезвычайно маловероятно, чтобы поколение приматов, владеющих языком жестов, оказалось поколением искусных дипломатов в естественных условиях. Для этого они слишком надменны и высокомерны».
Но в сущности никто не знал, что произойдет, если обученный примат окажется среди своих диких собратьев в естественной среде их обитания, потому что никто не пытался проверить это на практике. Эми должна была стать первой ласточкой.
В одиннадцать часов вечера грузовой самолет с экспедицией СТИЗР на борту вырулил на взлетно-посадочную полосу международного аэропорта в Сан-Франциско, тяжело оторвался от земли и направился на восток, к Африке.
ДЕНЬ ТРЕТИЙ: ТАНЖЕР, 15 ИЮНЯ 1979
Глава 1
ЗЕМНАЯ ПРАВДА
Питер Эллиот знал Эми с младенчества и втайне гордился своим умением предугадывать ее реакции, хотя до последнего дня он общался со своей воспитанницей только в лаборатории. Теперь Эми оказалась в новом окружении, и ее поведение поразило Эллиота.
Он ожидал, что взлет напутает Эми, и приготовил шприц с транквилизатором тораленом. Но успокаивающие средства не потребовались.
Эми с интересом наблюдала, как застегивают ремни безопасности Йенсен и Левин, и немедленно защелкнула свой ремень; вероятно, эта операция показалась ей забавной, хотя и простоватой, игрой. Когда взревели двигатели, глаза Эми на мгновение расширились, но окружавших ее людей этот рев, похоже, не беспокоил, поэтому Эми, подражая их скучающему безразличию, тоже стала поднимать брови, вздыхать и всем своим видом показывать, как ей это надоело.