Конго
Шрифт:
Эми что-то проворчала и снова принялась ловко водить пальцами по бумаге.
— И что же теперь? — спросила Росс.
— Дайте ей время, — Эллиот ободряюще улыбнулся. — Ей нужно привыкнуть.
Он не счел нужным объяснять, что знакомство с шимпанзе обычно кончается намного хуже. Они швыряют в незнакомцев, а порой и в знакомых рабочих фекалиями, а иногда, пытаясь доказать свое доминирующее положение, даже нападают на человека. У шимпанзе весьма ярко выражено стремление выяснить, кто является главным в данном сообществе. К счастью,
В этот момент Эми сорвала лист с мольберта и принялась рвать его, разбрасывая обрывки по комнате.
— Так она привыкает? — спросила Карен.
Казалось, недовольство гориллы не пугало, а скорее развлекало ее.
— Эми, прекрати, — сказал Питер, на этот раз позволив себе не скрывать раздражения. — Эми…
Горилла уселась посреди комнаты, продолжая со злостью рвать бумагу и настойчиво повторяя знаками: «Эта женщина эта женщина». Налицо было типичное смещенное поведение. Если горилла по какой-либо причине не решается напасть, она нападает символически. Сейчас она символически разрывала Карен Росс на куски.
Более того, Эми явно все больше и больше возбуждалась. Начиналось то, что сотрудники «Проекта Эми» называли"последовательностью перевозбуждения". Подобно тому как человек сначала краснеет, потом напрягается, потом начинает кричать и бросаться всем, что оказалось под рукой, и лишь после этого переходит к непосредственному физическому нападению, так и горилла, прежде чем напасть на человека или другое животное, последовательно и стереотипно меняет форму поведения. Сначала она рвет бумагу или траву, затем ворчит и, подобно крабу, сдвигается то вправо, то влево, а потом начинает бить лапами по земле, производя при этом возможно больше шума.
Если не прервать такую последовательность перевозбуждения, Эми бросится на человека.
— Эми, — строго сказал Эллиот. — Карен — человек с пуговицами.
Эми остановилась. В ее понимании «пуговица» была непременным атрибутом высокого положения.
Горилла очень тонко чувствовала малейшие нюансы человеческого настроения и поведения, для нее не составляло труда сообразить, кто из сотрудников проекта занимает более высокое положение и по отношению к кому. Однако если речь шла о незнакомых людях, то Эми, будучи гориллой, совершенно не воспринимала формальные признаки общественного положения; такие существенные для нас признаки, как одежда, манера держать себя и говорить, казались ей лишенными всякого смысла.
Когда Эми была еще детенышем, она несколько раз беспричинно нападала на полицейских. Лишь после ряда более или менее серьезных инцидентов, закончившихся укусами и угрозами подать в суд, сотрудники Эллиота поняли, что Эми казалась нелепой и смешной форма полицейских, а особенно блестящие пуговицы, и она решила, что существа в такой клоунской одежде должны занимать очень низкое положение и поэтому на них можно нападать безнаказанно. Эми рассказали,
Теперь Эми с уважением смотрела на Росс «с пуговицами». Казалось, она ужасно смущена, как будто, нарвав бумаги, сделала что-то в высшей степени неприличное. Хотя Эллиот не сказал ей ни слова, она поднялась и встала в угол лицом к стене.
— Что бы это значило? — спросила Росс.
— Она поняла, что вела себя плохо.
— Вы ставите ее в угол, как ребенка? Но она же не имела в виду ничего дурного.
Прежде чем Эллиот успел предупредить Карен, та направилась к Эми.
Горилла упорно смотрела в стену.
Росс сняла с плеча сумочку и поставила на пол так, чтобы Эми смогла дотянуться до нее. На несколько минут в домике воцарилась тишина. Потом Эми взяла сумочку и вопросительно посмотрела сначала на Карен, затем на Питера.
— Она вам все переломает, — сказал Питер.
— Ничего страшного.
Эми тут же расстегнула сумочку, вывалила все содержимое на пол и принялась рыться в кучке туалетных принадлежностей, жестами приговаривая:
«Губная помада губная помада Эми любит Эми хочет губная помада хочет».
— Она хочет губную помаду.
Карен наклонилась и помогла горилле найти помаду. Ловко сняв колпачок, Эми мигом нарисовала красный круг на лице девушки. Потом Эми улыбнулась, довольно заворчала и заторопилась к своему привинченному к полу зеркалу.
Сначала она намазала себе губы.
— Кажется, наши дела пошли на лад, — заметила Карен.
Сидя на корточках перед зеркалом, счастливая Эми разрисовывала себе всю морду. Не довольствуясь этим, она оскалилась и вымазала помадой еще и зубы. Питер решил, что настал подходящий момент задать Эми вопрос.
— Эми хочет поехать? — спросил он.
Эми обожала поездки и считала их чем-то вроде премии за хорошее поведение. После особенно удачного рабочего дня Эллиот часто отвозил ее в ближайшее кафе для автомобилистов, где покупал ей оранжад. Эми пила через соломинку и наслаждалась переполохом, который вызывало ее появление в кафе. Получить в один день губную помаду и обещание поездки казалось почти невероятной удачей. Эми жестами уточнила: «Машина поездка?».
— Нет, не в машине. Длинная поездка. Много дней.
«Бросить дом?»
— Да. Бросить дом. Много дней.
Эми задумалась. На несколько дней она уезжала только в больницу, когда ей пришлось лечиться от воспалениях легких и заражения мочевых путей. Те поездки нельзя было назвать приятными. Жестами она спросила:
«Куда ехать поездка?»
— В джунгли, Эми.
Последовала долгая пауза. Сначала Эллиот решил, что Эми не поняла, но она знала слово «джунгли» и должна была сообразить, что значат эти два слова вместе. Когда Эми что-то обдумывала, она разговаривала жестами сама с собой. Вот и сейчас она задумчиво повторяла: