Конгломерат

Сулицер Поль-Лу

Он немного подумал и стал говорить все, что приходило ему в голову, чтобы нарушить возникшее молчание. Он подумал, что молчание в самом начале — это не хорошо.

— Это тебя рассмешит, но я давно хотел стать пилотом и участвовать в гонках. «Формулы-1», конечно же. Когда мне было двадцать, чтобы оплачивать учебу, я нанимался пилотом для обкатки новых машин на специальной дороге, недалеко от Парижа. Позже я катался на карте и пробовал себя в «Формуле-3», но для того, чтобы ездить на таких машинах, нужно иметь фамилию Ротшильд, а моя

семья была совсем не этого круга. Ноу меня были богатые друзья, и благодаря им я посидел за рулем болидов на ралли и на специальных соревнованиях. Я сохранил воспоминание о захватывающем чувстве скорости и мощности.

— Пилот на гонках… — повторила Орнелла, очаровательно прищурив глаза и наморщив носик. — Это очень опасный спорт. Много пилотов гибнет, так? Я помню ужасную смерть Сенны в Италии. Это была настоящая национальная трагедия. У нас очень популярна команда «Феррари», благодаря успехам этого Шумахера. Но мне не нравятся все эти парни.

— Почему? — удивился Грегуар. — Шумахер — суперчемпион, победитель. Он сражался с лучшими противниками: Простом, Дэймоном Хиллом, Сенной. Он собрал даже больше званий чемпиона мира, чем мифический Хуан Мануэль Фанхио, который был чемпионом пять раз! А Шуми — все семь! К тому же он ездит на «итальянце». Он должен тебе нравиться.

— Я не такой фанат, как ты, пусть даже меня и впечат ляет то, что эти типы носятся на скорости триста кило метров в час по прямой и непостижимым для меня обра зом преодолевают виражи. Но, к слову о знаменитом пилоте «Феррари», я не забыла его победу у нас в Ита лии, на автодроме Имолы. Он прыгал от радости, в то время как умирал Сенна. Я помню эти кадры, когда он разбивает бутылку шампанского…

— Точно, — согласился Грегуар, — но, думаю, он не знал о состоянии бразильского гонщика. Если бы знал, думаю, он не вел бы себя таким образом.

Орнелла пожала плечами.

— Он не раз демонстративно перекрывал дорогу своим противникам, — подытожила она.

— Да ты настоящий специалист! — воскликнул, смеясь, молодой человек.

Грегуар прижал Орнеллу к себе, и они пролежали так довольно долго, думая каждый о чем-то своем. Затем наконец погасили свет.

— А о чем ты мечтаешь сегодня, сейчас, когда знаешь, что не отправишься рисковать жизнью на трассе с остальными сумасшедшими?

— Я хотел бы иметь семью, сына и воспитывать его.

— С такой женщиной, как я?

— Нет, ты уже слишком старая, — сказал Грегуар, прижимая Орнеллу к себе.

— Дурак!

Она отстранилась, но потом опять вернулась в его объятия.

— Ты уже жил с женщинами? — спросила Орнелла.

— Да, но не со всеми сразу…

— Ты надо мной издеваешься!

— Я не буду рассказывать тебе о своих неудачных попытках совместной жизни, — бросил Грегуар. — Думаю, что до этого времени я встречал девушек, которым было нужно что-то совсем другое, чем мне. Им нужна была спокойная жизнь, а я жаждал приключений. Они хотели детей, а я нет.

Между ними и мной всегда образовывалась пропасть. Я вспоминаю Мод, француженку, с которой почти год прожил в Японии. Нужно было начать жить вместе, чтобы я понял, что мы не можем быть вдвоем.

— Почему же вы прожили почти год?

— Требовалось время, чтобы все понять. Вначале каждый прилагал усилия. Но чем дальше, тем труднее становилось. Хотя…

— Что?

— Ну, скажем, нам было очень хорошо, когда мы занимались любовью.

— Понятно, — произнесла Орнелла и села на кровати.

Девушка подтянула ноги и положила подбородок на колени. Уличный свет обрисовывал ее грациозный силуэт. Они не спали всю ночь. Только около шести часов утра сон все же победил.

А в это время дон Мельчиорре разговаривал по телефону с Альдо Лермини. Он передал ему в общих чертах разговор с Карло Мендесом. Лермини поздравил патрона, почувствовав, что тот собирался взять на вооружение методы инвентивного финансирования.

— Видите, то, что я вам рассказывал, вовсе не глупости! — торжествовал он.

Но дон Мельчиорре не испытывал такого восторга. Что-то все-таки настораживало его в этом банкире, хоть он и играл в его новом проекте немаловажную роль.

— Теперь нужно, чтобы на арену вышла финансовоаналитическая компания, — сообщил Лермини.

— Зачем? — спросил патрон группы «Verdi».

— Чтобы подтвердить прекрасное состояние вашей группы на рынке. На нынешнем этапе, когда вы собираетесь получить новый капитал через организации, подобные моей, вы должны быть известны как можно большему количеству частных инвесторов. Чтобы сделать это, нужен аналитик с хорошей репутацией, который изучит ваши счета и составит безупречный отчет.

— Кто может это сделать? — поинтересовался дон Мельчиорре.

— Вы сами прекрасно знаете, — ответил Лермини.

— Вы хотите сказать…

— Конечно, и не говорите, что не думали об этом с самого начала.

— Да, но сейчас я немного сомневаюсь. Я думаю, чти он влюбился в мою дочь и…

— Тем лучше, дон Мельчиорре. Если блестящий Грегуар Батай подключит свою инвестиционную компанию, то у нас будет лучший французский поручитель. Я навел справки. Фирма «ВеНес» одна из первых в том, что каса ется надежности аналитической работы. Будет досадно этим не воспользоваться. Уверен, что Грегуар вам не от кажет.

— Я понял вас, Лермини. Но до какой степени я могу посвятить его в свои дела? Должен ли он знать о моих будущих филиалах?

— Конечно нет. Сейчас он должен ограничиться изучением существующего, чтобы осветить в своем заключении потенциал «Verdi». Вспомните, что эти филиалы, как вы говорите, официально не будут вам принадлежать. Карло Мендес вам хорошо это объяснил, не так ли?

— Именно так.

— Тогда попытаюсь вам подкинуть идею, — произнес Лермини еще более тихим голосом, чтобы подчеркнуть значимость своих слов.