Конгамато
Шрифт:
– Нет! Мой отец был араб. Магомет Гамаль эс-Сааль!
– А-а... Ну, это к делу не относится. Значит, вы бежали вчера, бросив оружие, от летучей лисицы?
– Не знаю... Только в красную ящерицу я не верю.
– А мистер Пирсон верит. Он не считает это сказками и суевериями. Кстати, вы давно знакомы с мистером Пирсоном?
– Первый раз я увидел его в вашем доме, когда пришел сообщить, что рабочие сбежали в Джубу.
– Ах да, помню, помню... Значит, до этого вы не знали Пирсона?
– Лучше будет оставить в лагере все, как есть. На дорогу возьмем только самое необходимое. Остальное продовольствие
– Значит, вы предполагаете, что наш уход - дело решенное?
– Разумеется, сэр...
– Да, конечно... Ну хорошо! Готовьтесь к походу. Выступаем вечером, как только спадет жара.
– Спиртное можно оставить здесь?
– Конечно. Возьмем только бутылку джина на всякий случай. Мало ли что может случиться, правда?
– Да убережет нас аллах от болезней и ифритов!
– серьезно ответил Махди.
– А в аллаха вы верите, Махди?
– Аллах акбар. Мой отец был мухтаром 1, а я два года учился в Аль-Азхаре.
– Аль-Азхар? Это город?
– Нет, господин, это знаменитый мусульманский университет в Каире. Я не закончил его только потому, что мураби - арендаторы моего отца - сожгли наш дом и весь урожай. Они разорили нас.
– А какую часть урожая отдавал ваш отец своим мураби?
– Четвертую! Как везде! Это же наша земля!
– Глаза Махди засверкали, ноздри расширились, брови сошлись у переносицы.
Внезапно он встал и молча вышел из палатки.
– Подождите меня, Махди! Я помогу вам спрятать продовольствие.
Нам не удалось покинуть в этот день лагерь. Работы оказалось гораздо больше, чем я представлял себе сначала. Мы провозились до вечера. Особенно много хлопот было с провиантом. Мы складывали его в большие жестяные банки и заливали крышки сургучом так, что не оставалось ни малейшей щели. Потом мы завертывали банки в полиэтиленовую пленку, которую, на всякий случай, посыпали нафталином. Но Махди так боялся муравьев, что предложил зарыть наши сокровища в землю. Я велел ему отойти подальше и вырыть небольшую ямку глубиной три-четыре фута. Связав вместе четыре двухсотграммовые тротиловые шашки и вставив в одну из них детонатор с отрезком шнура, я аккуратно опустил заряд в ямку, засыпал землей и утрамбовал. Потом я поджег выведенный на поверхность шнур.
М у х т а р (араб.) - староста религиозной общины.
Ухнул взрыв. В тростниках зашуршали комья выброшенного грунта. В сгущающемся сумраке дно воронки казалось черным, как ночная тень. Мы решили отложить погребение наших запасов до утра.
Свежее солнечное утро было наполнено треском насекомых и птичьим щебетом. В тростниках еще прятался туман.
Дно воронки, к моему величайшему удивлению, оказалось заполненным водой. Она уже успела отстояться и превратиться в сумрачное колодезное зеркало. Сначала я подумал, что ночью прошел дождь, но все вокруг было сухо. Откуда же тогда вода?
– Как вы думаете, Махди, откуда здесь оказалась вода?
– Думаю, из земли, сэр. Больше неоткуда.. .Вода - это плохо! Придется нам придумать что-нибудь другое.
– Сделайте мне еще одну ямку, Махди! Только вот там, в четверти мили отсюда.
– Лучше не зарывать в землю, уж если вода...
– Мы ничего не будем зарывать. А ямку вы все-таки сделайте.
Махди
Когда в воздух взлетел рыжий и дымный столб грунта, я побежал к воронке. В ней все еще клубилась муть. Кисло и остро, до царапанья в горле, пахло взрывом. Постепенно пыль осела, и я мог осмотреть воронку. Дно показалось мне явно сыроватым. Я взял кусочек глины - она была влажной и пластичной, тогда как у поверхности глина крошилась, как сухая замазка.
И как только я не заметил этого раньше! Я достал полевой журнал. За все время мы произвели 232 сейсмических исследования. Это значит 232 взрыва, 232 воронки. Я решил осмотреть хотя бы некоторые из них.
– Мы задержимся здесь еще на один день, Махди.
Махди молча кивнул и отвернулся.
К вечеру мне все стало ясно. Уровень грунтовых вод на Оберре был очень высок. В то же время на той, единственной, сейсмограмме грунтовые воды залегали необычайно низко. Из такого сопоставления можно было сделать два вывода:
1. Сейсмограмма получена при исследовании какогото неизвестного мне района Оберры с аномальной гидрогеологией.
2. Сейсмограмма получена не на Оберре, а в каком-то другом месте с очень низким уровнем грунтовых вод.
Первый вывод предполагал странный каприз природы, второй - ошибку или даже злой умысел человека. Я не знал, на чем остановиться.
Мне припомнились высохшие русла рек на Капоэта, все эти бесчисленные вади, уэды, эрги. Там грунтовые воды залегали действительно глубоко, и, если бы на сейсмограмме не было экспликации, я бы без колебаний сказал, что она сделана на Капоэта, а не на Оберре. .. Но в экспликации стояло "Оберра"... Неужели ошибка? Пирсон тоже советовал начать с Капоэта. Правда, он считал, что Капоэта так же бесперспективна, как и Оберра, но советовал начать с Капоэта. А если допустить, что экспликации все же нет... Догадка ударила меня как молния. Я даже вздрогнул. Вот оно! Мне нужна только гидрогеологическая карта, и я смогу найти по ней то место, где получена сейсмограмма. Даже если б это была слепая сейсмограмма, без экспликации и привязки к местности!
В моих руках все это время было мощное оружие. Но только теперь я смогу воспользоваться им.
Мне вспомнился доклад, который мой шеф, всемирно известный геолог-нефтяник, сделал на одном из наших аспирантских семинаров (я тогда был еще аспирантом). Доклад был посвящен вопросу генетической связи нефтегазоносных бассейнов с вмещающими их бассейнами артезианских вод. Какое емкое и точное слово - "вмещающие"! Впервые в мировой науке было высказано представление о генетической и физико-химической связи океанов подземных вод с затерянными в этих океанах нефтегазоносными бассейнами. Сколько раз до этого геологи произносили слова "водонефтяной контакт", даже не догадываясь о том глубочайшем философском смысле, который в них заложен. Да, шеф тогда говорил именно как философ и вместе с тем исследователь, умело использующий диалектический метод для раскрытия наиболее общих законов природы. И речь шла тогда не об отдельных бассейнах или районах, а о наиболее общих и объективных законах.