Конец Рублевки
Шрифт:
Подумать только, генеральный продюсер «Холидей Рекордс» отсутствовала в Москве меньше недели, а столько новостей накопилось! Альбом «Арктики» поступил в розничные сети. Для новой группы, не потратившей не раскрутку ни копейки, продается весьма недурно. Дистрибьюторы довольны бойким стартом. Если динамика сбыта не пойдет на убыль в течение пары недель, фирма «Удальцов и К» выделит осторожный бюджет на рекламу.
Марина куснула губу: а как поживает знакомый пиарщик, обещавший помочь с продвижением? Звонить и прямо в лоб спрашивать, сподобился ли он что-нибудь сделать, – не очень вежливо. Мужчина хоть и задолжал услугу, но имеет
Девушка ликовала. Все складывалось как нельзя лучше. Осталось только убедить арт-директора Илью пригласить ребят с концертом. Набирала ему несколько раз, не брал трубку. Ничего. Она с него не слезет, пока не добьется своего.
Зашел Стеблин с докладом о проделанной работе. Чтобы совместить два дела, открыла почту, и стала просматривать корреспонденцию. Среди спама и деловых предложений обнаружила послание от Агеева недельной давности. Его письмо было до обидного коротким. Он писал, что долетел нормально. Благодарил за экскурсию по столице и подаренный диск. Сожалел, что не сфотографировал Марку на память. Среди сухих фраз лишь в постскриптуме сиротливо выделялось душевное «Тоскую».
– Марина Николаевна, я говорю, ты одобряешь принятое мною решение? – повторил заместитель.
– Принятое тобою решение? – девушка изумленно воззрилась на Стеблина, будто не ожидала его увидеть в своем кабинете. Она так сосредоточилась на письме фотографа, что перестала вникать в речи заместителя.
– Ну да, – Виктор, потративший на составление отчета почти час, ждал оценки своих действий.
– Я знала, что могу на тебя рассчитывать. Ты отлично справился, – похвалила подчиненного и снова перевела взгляд на экран монитора. Агеев тоскует? Если бы это было правдой, он бы проявил больше красноречия!
– А ты как отдохнула?
Начальница насупила брови и чуть не выдала: «Отчитался – проваливай, зачем лезть с разговорами!» К счастью, сдержалась.
– Хорошо, Вить. А ты как? Анюточку не разлюбил?
Стеблин расплылся в блаженной улыбке:
– Ее и захочешь – не разлюбишь. Она чудо.
– Ах, эта свадьба пела и плясала?
– Зришь в корень. Я предложил ей пожениться, и она согласилась. Так что свадьба на подступах.
– Шустрый малый, – одобрила Марина и нажала на кнопку «Ответить». Пальцы застучали по клавиатуре:
«Здравствуй, А.Агеев! Не пойму, зачем ты прислал письмо. Мне неинтересно, как ты долетел, и о чем сожалеешь…» – не дописав фразы, удалила текст.
– Будешь свидетельницей? Анюта очень хорошо к тебе относится. Интересуется, как ты, чем занимаешься, почему допоздна торчишь в офисе.
– Вот как? – удивилась Летова.
«Здравствуй, А.Агеев! Была рада получить от тебя весточку. Постоянно о тебе думаю. Наверное, я деградирую, потому что в мыслях – ничего кроме твоей сексуальной ямочки на подбородке. На протяжении двух дней, когда мы виделись, я порывалась поцеловать ее…» – абзац был стерт так же, как предыдущий.
– Я знаю, вы знакомы не очень близко. Но ведь это можно исправить. Мне будет приятно! – Стеблин встал
– Давай.
Виктор просиял. Положил на стол генерального продюсера кипу бумаг и покинул кабинет, чуть ли не приплясывая.
«Я тоже иногда о тебе вспоминаю», – быстро напечатала Марина и, не давая себе времени на размышления, отправила письмо.
Глава 29
Занудный моросящий дождь облепил стекло водянистой пленкой, размыл очертания внутреннего больничного дворика. Тщедушные деревца, высаженные вдоль широкой тропинки, дрожали, как от озноба. Из оконных щелей тянуло прохладой. Похоже, в этом году осень решила не дожидаться сентября, и началась раньше. Кому нужны официальные сроки? Вика поднялась со стула, и, ступая тихо (чтобы не разбудить Сашку), вышла из палаты. Сдала медсестре халат, выкинула в мусорный бачок бахилы.
На улице дожидался водитель. Девушка запрыгнула в машину и свернулась калачиком на заднем сиденье. Прикрыла веки. Как же она устала. И повзрослела. За три долгих, долгих дня. Или года. Или десятилетия. Домой и крепко выспаться. Прийти в себя. Теперь можно. Кризис миновал.
Милиция и скорая приехали одновременно. Молодой следователь, придерживая за локоток Вику, стоявшую на нетвердых ногах, засыпал ее вопросами. Она отвечала, не отводя взгляда от суетившихся над пострадавшим врачей, улавливая обрывки их фраз: «колото-резаные ранения в брюшную полость… кровопотеря средней тяжести… экстренную лапаротомию». Так он жив? Был бы мертвым – доктора спокойно констатировали бы смерть и не назначали экстренную лапаро-что-то-там.
Сашку погрузили на носилки. Девушка рванулась к машине скорой помощи. Неважно, кем она приходится пациенту! Важно, что пациента без нее не увезут! На ее лице читалась непоколебимая решимость, санитары не посмели отказать. Скорая ехала целую вечность. Будто больница находилась не в центре города, а на другом конце страны. После того, как машина остановилась у многоэтажного белого здания, и Агеева увезли на каталке, Вика уселась на стул в приемном отделении и приготовилась ждать. Еще одну вечность, если понадобиться.
Родители звонили на мобильный, беспокоясь, куда запропастилась их дочь. Но не было сил ответить на звонок. Лишь когда стрелки часов перевалили за полночь, написала маме sms. Родители примчались в больницу через тридцать минут. А вместе с ними – тот самый молодой следователь, который допрашивал свидетельницу на месте преступления. Старший лейтенант долго переговаривался с Викиным отцом, объясняя ситуацию. Затем под его пристальным оком снова стал задавать вопросы.
– Вы сказали, что столкнулись с двумя мужчинами, выходившими из подъезда. Вы их запомнили? Смогли бы описать их внешность и составить фоторобот.
Кивнула.
– Вы не заметили ничего подозрительного?
Вика хорошо помнила странное неприятное впечатление, которое произвели на нее незнакомцы. Но вряд ли в их облике было что-то подозрительное. Один – который, едва взглянув на нее, быстро отвел взор – показался ей обеспокоенным. Но что ж тут особенного? Останови любого прохожего – он однозначно будет чем-то обеспокоен. А тот, с кем девушка столкнулась лицом к лицу, чем-то ее смутил. Не внешностью. С ней все было в полном порядке. Стандартное лицо без бороды, усов, без родинок, шрамов и других отличительных признаков. Но вот его одежда…