Конец Рублевки
Шрифт:
Вадим посмотрел на помрачневшего бас-гитариста.
– Брат, не грузись. За год мы нарубим капусты и отдадим твоему отцу деньги. Гарантирую. Сам видишь, наши дела стали налаживаться. И я чую: это лишь начало.
Нига с благодарностью стукнул товарища кулаком в плечо:
– Я не гружусь, брат. Я сам вижу, наши дела стали налаживаться. Да и ты чуешь: это лишь начало.
Все рассмеялись.
– А ты Маринке звонил? Надо человеку спасибо сказать, – вспомнил Артем.
– Набирал пару раз, номер вне зоны действия сети.
Когда товарищи ушли, Вадим достал из ящика стола блокнот и ручку и
Глава 28
Мобильный телефон Марина включила перед самым отлетом из Египта. Сразу же позвонил Тимур, словно караулил. Поинтересовался номером рейса и предложил встретить.
– Весьма любезно с твоей стороны, – она поймала себя на мысли, что за период отпуска ни разу не вспомнила об Адамове. – Как я тебя узнаю?
– В руках у меня будет журнал «Огонек» и красная гвоздика в петлице, – не растерялся мужчина. Обещание он не выполнил и встретил девушку громоздким букетом малиновых роз.
– Мерси, – присела в реверансе.
– Отлично выглядишь. Загорела, – оттопырил локоть, предлагая даме взяться. – Отгадала загадки Сфинкса?
– Нет. Я даже не покидала отель.
– Значит, не я один был проигнорирован. Слабое, но все же утешение.
– С каких пор ты стал ранимым мальчиком? – съязвила. Театральность Адамова начинала раздражать. Почему нельзя общаться искренне? Он и не думал скучать, так к чему изображать (да еще столь бездарно) трагического героя?
– С тех самых пор, когда ты стала слишком сурова ко мне, – ухмыльнулся собеседник, пропуская спутницу в крутящуюся дверь на выходе из терминала.
– С твоим воображением впору романы писать, – отрезала Летова, понимая, что мужчина, тем не менее, прав. В последнее время она отдалилась от Тимура. Может, из-за того, что закрутилась на работе, а может потому, что стала утрачивать к любовнику интерес. Размышлять на эту тему было лень. По крайней мере, пока.
Всю дорогу из аэропорта смотрела в окно автомобиля, изредка откликаясь на реплики водителя. Впервые с момента их знакомства Адамов ощущал неловкость. Это было заметно по его манере вождения: обычно безупречной, а нынче нервной и агрессивной. Когда подъехали к дому, уже смеркалось.
– Полагаю, ты устала и намерена отдохнуть? – мужчина поставил в прихожей чемодан и замер в нерешительности.
Учтивость в совокупности со смятением, столь несвойственным самоуверенному Тимуру, растрогала Марину. Она шагнула к нему, схватила за галстук и потянула в спальню.
– Ты заявлял, что соскучился? Покажешь, как? – облизнула губы.
– Всенепременно! – оживился он. Одной рукой обнял девушку, а другой расстегнул пуговицы на ее блузке. Летова закрыла глаза, предоставив партнеру полную свободу действий. Тот по традиции ласкал в нужных местах нужное количество времени. Ни единого жеста, звука или движения, к которому можно было
– Спасибо, звезда моя, – чмокнул любовницу в лоб и уткнулся носом в ее плечо, намереваясь задремать. Она отвернулась к стенке, уставившись на темную крапинку на обоях, и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Какого черта! Все в ее жизни прекрасно!
Тихое сопение Адамова выводило ее из себя. Захотелось накрыть его лицо подушкой, лишь бы не слышать, как он дышит. Отстранилась, пододвинувшись к самому краю кровати, чтобы не касаться спящего мужчины. Девушка и раньше не могла долго лежать в обнимку, но теперь одна мысль об этом вызывала яростный внутренний протест. Неужели она настолько охладела к партнеру, что любые контакты с ним, за исключением обязательной программы по получению физической разрядки, стали раздражать ее?
В воображении возникла картина из недавнего прошлого: она стоит, опершись на стену в прихожей, и наблюдает, как мнется на пороге Агеев. Затем он делает стремительный шаг к ней на встречу, привлекает к груди, зарываясь лицом в ее черных волосах. Целует в висок и еле слышно шепчет в ухо:
– Я буду по тебе тосковать.
Марина хочет сказать ему, что тоже будет скучать. Более того, скучает уже сейчас, осознавая, что через секунду он исчезнет за дверью и никогда не появится вновь. Хочет признаться, что эти два дня были самыми счастливыми в ее жизни, не смотря на то, что никаких грандиозных событий не произошло. Но возможно, именно в этом и заключается величайшая тайна счастья: для истинного восторга не нужно веских причин. Неожиданное знакомство, приятное общение, легкая симпатия. И абсолютное принятие настоящего – более ценного, чем все, что когда-то было и когда-то будет.
Она не успевает сказать ни слова. Агеев отстраняется, поворачивает замок и выходит на лестничную клетку. Впрочем, даже если бы парень навечно поселился в прихожей, ожидая ответа хозяйки, она бы все равно не успела сказать ни слова. Потому что не была готова к откровениям.
Летова тихо встала с кровати, на цыпочках проследовала в гостиную. Свернулась на диване в позе эмбриона, каждой клеточкой ощущая необходимость прижаться спиной к чьему-то животу. Да чего лукавить. Не к чьему-то, а к Сашкиному. Чувствовать тепло его тела, щуриться от удовольствия, когда сильные руки накрывают ее и подтягивают ближе. Слышать, как он дышит, угадывать ритм его сердца. Расслабиться в объятиях и заснуть…
– Звезда моя, ты что здесь делаешь? – свежий и умытый Адамов застыл в проеме дверей. Марина открыла один глаз. В окне брезжил желто-розовый рассвет.
– Чего в гостиную перебралась?
– Ты храпел, – соврала она.
– Растолкала бы! Не замечал в тебе жертвенности, – удивился мужчина. – Я уезжаю, перенести тебя в спальню?
Помотала головой.
– Тогда целую тебя. Вчера ты была восхитительна!
Она заснула прежде, чем он захлопнул за собой входную дверь. Встала ровно в девять утра. Спустя полтора часа уже была на работе.