Конец пути
Шрифт:
— Надеюсь на твой опыт, чужеземец.
— Во всяком случае, сильно ошибаться я не могу, — пожал плечами Олег. — Скажи, мудрый Аркаим, давно хотел узнать… Ты, что, способен видеть глазами своих орлов или ты узнаешь, что они увидели, с помощью каких-то заклинаний?
— Нет, чужеземец, магии здесь совсем мало. Я всего лишь умею смотреть через их глаза и видеть то же, что и они.
— Это, наверное, восхитительное зрелище…
— Да, красивое.
— Ты научишь меня этому искусству, мудрый Аркаим? Или оно тайное?
— Научу, коли ты желаешь, — легко согласился правитель. —
— Ничего себе — просто! Два месяца от птенца не отходить!
— А ты думаешь, почему у меня всего пять десятков орлов, ведун Олег? Пока я найду время и приучу к себе одного птенца, успевает умереть от старости или болезни кто-то из остальных. Мой брат, наверное, тоже мог бы овладеть этим мастерством, но он решил поступить проще и устроил на порубежье дозоры и службу из многих посыльных.
— А что сейчас видят твои птицы, мудрый Аркаим?
— Много чего, чужеземец. Поля, дороги. Пашущих землю смертных. Неподалеку от Птуха парень и девушка разделись догола и кувыркаются среди инея возле пашни. Там еще расстелена тряпица и стоят кувшины. Наверное, она приносила ему пищу, но та оказалась отравлена. Пруды возле Кассаха подернуты льдом. На торгу разложены лодки. Ремесленники их смолят. Видать, река скоро тоже замерзнет. Вокруг Каима, на внешнем валу, горожане вкапывают колья.
А всего на два перехода дальше, у Пьяна, они сносят в дома сено, женщины пересаживают цветы. Многие из горожан раскладывают для отбеливания сукно и полотно. Видать, и не слышали, что в стране война кипит. Вижу, что у меня во дворце вода течет потоками. Непонятно, откуда… Из дверей большого дворца во двор хлещет, и оттуда через ворота вниз льется. Много. Словно туда ручей со Снежной горы повернул. Слуги бегают, ничего не понимают. Руками машут, тряпками. Жалко, спросить нельзя. Вот! Вот из Каима начали воины выходить, собираются возле города…
— Много?
— Пока неведомо… Токмо начали собираться. Как в поход двинутся — посчитаю… Но откуда же вода появиться могла? Вот уж загадка… Ну да ладно, с водой как-нибудь опосля узнаем. А вот войско Раджафово…
— Похоже, он надеется, что поле, где он одолел меня в прошлый раз, принесет ему удачу… От Каима туда дня три идти, и от нас столько же. Что же, пусть будет так. Там и сквитаемся.
Некоторое время они ехали молча, потом мудрый Аркаим вдруг произнес:
— Их много, чужеземец. Сотен пять смолевников, и не меньше четырех тысяч ополченцев. Каим — крупный город. Он один способен выставить больше сил, чем половина страны. Так что Раджаф все равно оказался сильнее.
— Ты говоришь это так, мудрый Аркаим, словно в тайной деревушке среди твоих гор кончились стрелы. Надеюсь,
— Да, я совсем забыл, — облегченно кивнул правитель. — Когда видишь врага своими глазами, не всегда понимаешь, что до него может быть еще очень, очень далеко.
— Пусть твои птицы постараются. Не нужно беречь стрелы. Победим мы или проиграем, но после битвы они нам больше не понадобятся. Сбрасывай все, что только есть. И целься именно по пехоте. Конница в доспехах. Лошадей, конечно, побить можно, но доспешный воин и пешим опасен. Нужно хотя бы оставить их без поддержки.
На узкое, в четыре сотни метров и длиной километра в полтора поле, ставшее в прошлый раз местом его позора, ведун вышел все-таки первым. Было немногим после полудня, но понурую траву и деревья по сторонам все еще покрывал серебристый, сверкающий на солнце иней, придававший местности праздничный, новогодний вид. Лишь в одном месте черная строчка выдавала место, где совсем недавно пробежала от березняка к сосновому лесу осторожная лиса. Словно чувствуя близкую беду, она не стала мышковать, а поспешила скрыться в безопасной чаще.
— Здесь становись, в ширину, от края до края, — указал он вытекающим на поляну ополченцам. — Да не толпой сбивайтесь, а рядами становись! Плечом к плечу становись, плечом к плечу. Да так, чтобы только ладонь между соседями пролезала. Любовод, сюда скачи! Давайте, давайте, равнение соблюдайте! Ну, выстраивайтесь! Эй, усатый, ты тут самый умный? Может, на голову подкоротить, чтобы не мешала? Нечего валяться, вместе со всеми вставай!
Людской поток, точно наводнение, вытекал и вытекал из леса, заполняя поляну. Заставить неопытных пахарей образовать подобие правильного строя стоило Олегу некоторого труда — зато теперь он точно знал, с какой плотностью сможет выстроить своих людей. При построении от леса до леса глубина строя получалась ровно десять рядов.
«Мужиков из Кивы и Лами в резерве у себя оставлю, — тут же решил ведун. — Будет девять рядов вместо десяти, погоды это не сделает. Зато получу четыре сотни свежих сил на всякий случай».
Вслух же он, привстав на стременах, заорал:
— Эй, обозники! Телеги в круг сворачивайте, чтобы оглобли на задке впереди идущей телеги лежали! Трое человек в лес немедля, сосну свалите. Мне сюда вперед чурбак нужен, высотой по подбородок! И быстрее шевелитесь. Теперь остальные все! Смотрите сюда! Меньше лыбься, кучерявый, не то девке своей о походе рассказать не сможешь. Я ныне твой живот намерен спасти. Так что смотри и запоминай. Чем лучше запомнишь, тем дольше проживешь. Смотрите все!
Олег спешился, подошел к строю, взял из руки одного ополченца корявую пародию на копье, сооруженную из оглобли и косы, вернулся обратно на открытое место.
— Смотрите все! На вас будет нападать конница! Не бойтесь, она уязвима для любого, кто не убегает, писаясь от ужаса в штаны. Любовод, давай. Мечом, да не торопясь.
Купец кивнул, обнажил клинок, пустил скакуна в рысь.
— Коли враг близко, резко приседаете, копье над головой горизонтально, на вытянутых руках. Как он ни рубит, все едино по ратовищу клинком попадет. Ну!