Конец пути

Прозоров Александр Дмитриевич

— Все равно жалко, — послушно вскинула локти Урсула. — Ведь мы могли бы открыть врата Итшахра, соединить мир мертвых и живых, сделать его общим. И тогда все мертвые стали бы живыми.

— И

в этом я тоже сомневаюсь.

— Почему?

— Пока я был там, в вашем мире, я воспринимал слова пророчества точно так же. Но у разных времен разные оценки. Вернувшись сюда, я сразу вспомнил очень о многом, что вам, к счастью, неведомо. Понимаешь, наши мудрецы придумали такие бомбы, что, если бросить на город всего одну, он превратится в обгорелую яму. А несколькими такими бомбами можно уничтожить целую страну. Начав войну такими бомбами, можно за один час сделать землю еще более мертвой, нежели мир мертвых бога Итшахра. Еще у нас придуманы такие хитрые… запахи — чесночный, ореховый. Если распылить его в чужой стране, там умрет все живое. А если начать запахами воевать, умрет все живое на земле. Еще мудрецы приучили лихоманок нападать на чужие города. Если начать воевать ими, то все живое умрет от болезней. Поэтому не нужно

говорить об открытии врат Итшахра и соединении миров. Это будет означать не то, что мертвые станут живыми, а то, что живых не останется нигде. И будет единый мир под властью единого бога. Но этот единый мир станет самым мертвым миром из всех возможных.

— Неужели вы воюете таким оружием, господин?

— Нет, что ты, Урсула. В нашем мире есть одна-единственная страна, которая применила все эти виды оружия против людей. Но даже она не смогла истребить жизнь на планете. И теперь я знаю почему. Чтобы открыть врата Итшахра и соединить миры живых и мертвых в единое целое, нужно принести третью жертву. А я этого никогда и ни за что не позволю. — Олег чуть наклонился и поцеловал девушку в лоб. — Теперь давай немного помолчим, Мне нужно подумать кое о чем, куда более важном, нежели спасение жизни на нашей планете.

— О чем же ты мыслишь, господин?

— О том, что я скажу про тебя своей маме, когда мы вместе выйдем из ванной.