Конец начала
Шрифт:
Теперь местные японцы приветствовали его словами: "Здравствуйте, Такахаси-сан!" и, когда он проходил мимо, кланялись. Иногда его звали Рыбаком, как те охранники у консульства. К нему обращались за решением своих проблем. Ему оказывали различные услуги и ждали, что он окажет им услугу, походатайствует перед консулом и его помощниками. С Хиро обращались, как с очень важным человеком, как с врачом или юристом, но совсем не как с рыбаком.
И он наслаждался каждым этим мгновением.
Хоули тоже кланялись ему, словно он был старшим офицером.
Единственные, кто, мягко говоря, не радовались переменам в его жизни, так это сыновья. Хироси и Кензо вели себя так, словно ничего не произошло, либо им хотелось, чтобы всё оставалось, как прежде. Однажды, когда они вышли в море на "Осима-мару" и никто не мог их услышать, Кензо спросил:
– Отец, почему ты не можешь вести себя тихо, как все остальные?
– Что это значит?
– в свою очередь спросил Хиро и тут же добавил: - Это всё из-за того, что в тебе ещё много гнилых зёрен.
– Ты считаешь, что хорошо, что американцы ушли, - сказал Кензо.
– Считаешь, что можешь обзывать их, как твоей душе угодно. Но они никуда не делись. Нынче они топят всё больше и больше кораблей. Их самолёты прилетают всё чаще и чаще. Куда ты пойдешь, когда они вернутся? Ты окажешься по самые уши в неприятностях.
– Они вернулись на материк.
Для Хиро американский материк был так же далеко, как луна.
– Как они сюда вернутся? Думаешь, я боюсь этих страшилок? Подумай ещё раз.
– Это не страшилки, отец, - поддержал брата Хироси.
– Это реальность.
Говорил он с мрачным осуждением, которого Хиро не смог не заметить, как бы ни пытался.
– О, конечно!
– Старик всё ещё старался высмеять сыновей.
– И вы, разумеется, с ними разговаривали, и они поделились с вами своими планами.
Сыновья ничего не ответили. Они лишь переглянулись. Ветер переменился. Хиро автоматически занялся снастями. Хироси, точно также, автоматически, переложил руль немного на левый борт. Они с Кензо стали отличными мореходами, хоть и влюбились по уши в свою Америку.
В одном они точно были правы: американцы никуда не делись. Хиро думал, что они ушли. После той взбучки, что устроили им японцы, разве не логично было бы отступить и сдаться? Очевидно, нет. Над Гонолулу и Перл Харбором летали гидросамолёты, сбрасывали бомбы и улетали под покровом ночи. Из глубин моря всплывали подводные лодки, выпускали из палубного орудия несколько снарядов и скрывались. Либо не всплывали, а торпедировали японские суда и всё равно исчезали.
Пару раз японцам удавалось потопить американские подлодки. Радио и газеты трубили об этих случаях на весь свет. Хироси ехидно заметил, что если бы их топили чаще,
Неужели, ками* в дурном настроении? Если так, за "Осима-мару" присматривал добрый дух. Пока Хиро размышлял о том, что планировали делать японцы, Кензо сказал:
– Кажется, русские надавали Гитлеру по шеям.
Японоязычные газеты, которые только и мог читать Хиро, старательно обходили эту новость стороной, но даже они не могли отрицать того непреложного факта, что немецкая армия вошла в Сталинград, ввязалась в тяжелейшие бои и проиграла. Хиро попытался отмахнуться от этих слов и даже нанес ответный укол:
– У Гитлера своя война, а у нас - своя. Видали, как наши бомбардировщики снова налетели на Австралию? Хоули получили по заслугам.
– "Наши бомбардировщики"?
– переспросил Кензо и помотал головой.
– Прости, отец, но они не мои.
– Ты тоже японец, - зло произнес Хиро.
– Я выгляжу, как ты. И тоже говорю по-японски, - ответил на это младший сын.
– Но я говорю и по-английски. Я родился в Америке. И я рад, что родился в Америке.
– Это тебе та глупая белая девка в уши надула, - сказал Хиро.
Кензо взглянул на отца исподлобья.
– Элси не глупая. Она самая неглупая девушка, что я видел.
– Я с белой девушкой не встречаюсь, но согласен с Кензо, - сказал Хироси.
Хиро принялся притягивать паруса. Сыновья просто не желают прислушиваться к голосу разума. Жизнь среди американцев научила их одному: не уважать собственных родителей, как их уважают в Японии. Вместе с женой они сделали всё, что были должны, однако Америка разрушила все их труды до основания.
– Вы даже не понимаете, насколько же нам всем повезло, что мы вновь стали подданными Императора, - сказал Хиро.
Его слова вызвали у сыновей гул возмущения. Непонятные слова обратились в понятные. Кензо опередил брата:
– Вот, повезло-то! Если бы мы не ловили рыбу, то были такими же тощими, как все те бедняги в Гонолулу.
Питание, которое выдавали обычным жителям, было более чем скромным.
– Американцы топят суда, что везут нам рис, - сказал Хиро.
– Советник Моримура сам мне об этом сказал. К тому же, белые больше не указывают нам, что делать. Разве это ничего не значит?
– Вместо них нам указывают, что делать японские солдаты и матросы, - сказал Хироси.
– Если не будем подчиняться, нас расстреляют. Американцы так никогда не поступали.
– Вы неправильно всё поняли, - отрезал Хиро.
Его сыновья - уже молодые мужчины со своими собственными суждениями - лишь кивнули. Он не понимал, что с ними делать. И боялся, что никогда не поймёт.
Коммандер Мицуо Футида поклонился своему коллеге из армии.
– Рад снова вас видеть, - произнес он.