Конец лета

Пилчер Розамунда

Дэвид, внимательно следивший за моей реакцией, осторожно переспросил:

– Значит?..

– Ничего не значит... – смущенно ответила я. Все разговоры о деньгах вызывали у меня чувство дискомфорта, эту черту характера я унаследовала от отца. – Интересно, откуда вы все это знаете? – перевела я разговор на другую тему.

– Я веду дела семьи.

– Понятно.

Он закрыл альбом и предложил:

– Давайте вернем их на место...

– Да, конечно. О, Дэвид... я бы не хотела, чтобы бабушка узнала о моих расспросах.

–

Я не пророню ни слова.

Мы засунули книги и фотографии обратно в ящик и задвинули его. Я выскочила из-за стойки и поспешно отошла к камину, нервно достала сигарету и прикурила от щепки. Выпрямившись, я заметила, что Дэвид как-то странно смотрит на меня. Его слова были как гром среди ясного неба:

– Вы очень красивая. Шотландия пошла вам на пользу.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила я, как делают все благовоспитанные американские девушки, когда в их адрес раздаются комплименты. (Англичанки в этом случае зудят: «О, я выгляжу ужасно!», «Как вы так можете говорить, когда на мне такое страшное платье?» Мне кажется, что подобное лицемерие у любого отобьет охоту говорить приятные слова.)

В следующую минуту, от смущения почувствовав, будто почва уходит у меня из-под ног, я вызвалась приготовить ему напиток, но Дэвид заявил, что в Шотландии напитки не готовят, а разливают.

– Только не мартини, – возразила я. – Мартини не разливают, пока не смешают. Скажете, нет?

– Ваша правда. Хотите мартини?

Я засомневалась:

– А вы сможете его приготовить?

– Мне хотелось бы так думать.

– Мой отец уверяет, что в Великобритании только два человека способны сделать настоящий мартини, и он один из них.

– Ну, тогда я второй. – Дэвид отошел к стойке и загремел бутылками, ведерком со льдом и щипчиками для лимона. – Чем вы занимались сегодня? – донеслось до меня.

Я рассказала ему все как было, упустив разве что свои размышления в кровати, и в свою очередь предложила:

– Попробуйте угадать, что мы наметили на завтра?

– Нет, не угадаю. Скажите.

– Мы с Синклером пойдем пешком до Лайриг-Гру!

– Это что, правда? – изумился он.

– Да, конечно. Гибсон довезет нас до Бремера, а вечером встретит у Ротемурчуса.

– А если испортится погода?

– Гибсон уверяет, что погода будет отличная. Он говорит, что ветер разгонит тучи и будет очень жарко. – Я залюбовалась загорелыми руками Дэвида, мелькавшими, как у профессионального фокусника, аккуратно подстриженными волосами и широкими плечами под синим бархатным сюртуком. – Вы могли бы составить нам компанию!

Дэвид пересек комнату, сжимая в ладонях широкие бокалы, в которых плескался темно-золотистый напиток со льдом.

– Я больше всего на свете хотел бы отправиться с вами, но завтра буду занят весь день.

Я со вздохом взяла у него бокал.

– Может, как-нибудь в другой раз?

– Да, возможно.

Мы улыбнулись друг

другу, подняли бокалы и выпили. Мартини оказался восхитительным, холодным и вместе с тем обжигающим как огонь.

– М-м-м, я непременно напишу отцу, что встретила второго эксперта по мартини, – посулила я. Затем, внезапно вспомнив, как недавно продрогла, добавила: – Дэвид, мне нужна кое-какая одежда...

Он невозмутимо воспринял то, что я резко перескочила на другую тему, и деловито осведомился:

– Что за одежда?

– Настоящая шотландская теплая одежда. У меня остались деньги, которые дал отец, но они в долларах. Вы не могли бы их обменять?

– Это нетрудно, но куда вы собираетесь отправиться? Кепл-Бридж – это вам не французский бутик.

– Я не хочу ничего модного. Мне бы что-нибудь потеплее.

– В таком случае все очень просто. Когда вы хотите прогуляться по магазинам?

– В субботу.

– Вы справитесь с машиной бабушки?

– Я могу ее взять, но не имею права. У меня нет британского разрешения... да это ерунда, я доберусь автобусом.

– Договорились. Тогда приходите ко мне прямо в офис... я объясню, как его найти. Там я передам вам деньги, и вы купите то, что хотите. А если у вас нет других планов, угощу ленчем.

– Да ну? – радостно воскликнула я, никак не ожидая такого поворота. – Где?

Он задумчиво почесал затылок.

– Выбор невелик. Либо в «Кримонд армс», либо у меня. Но только по субботам домработница не приходит.

– Я умею готовить. Купите продукты, а я что-нибудь соображу. Мне страшно хочется взглянуть, где вы обитаете.

– Ничего выдающегося вы там не увидите, уверяю вас.

Но я с ним не согласилась. У меня давно выработалась такая теория, что узнать человека по-настоящему можно только тогда, когда побываешь в его квартире, посмотришь, что он читает и какие картины висят в комнате. Даже то, как расставлена мебель, может сказать о многом. Во время пребывания в Калифорнии и полета над Атлантикой Дэвид казался мне милым и добрым человеком, но то была принятая норма поведения на людях. Вот и сейчас он помог мне с фотографиями и ответил на все мои вопросы, проявил большую выдержку и даже пригласил к себе на ленч. К своему удивлению, я постоянно открывала в нем новые стороны, и мне очень хотелось думать, что он ко мне относится так же.

К концу ужина я почувствовала себя совершенно разбитой. То ли сказалась усталость, то ли разница во времени или что-то еще, но, сославшись на то, что завтра предстоит трудный день, я попрощалась со всеми и отправилась спать.

Спустя некоторое время я очнулась от глубокого забытья. За окном выл ветер, предсказанный Гибсоном. Он продувал насквозь наш громадный дом и гнал по озеру небольшие волны, разбивающиеся о причал. За шумом ветра и плеском воды в озере я едва расслышала чьи-то голоса.