Конец легенды
Шрифт:
– Да, понимаю…
– А как вы сами – вам никаких сообщений из высших сфер не поступало?
Анна стояла на пороге и жадно прислушивалась к разговору, поэтому спросить у ясновидицы напрямик – как, наш Ванька-то хоть живой, искать его стоит? – Андрей не решился.
– Ну, плохих не поступало… А еще я вот что хочу тебе сказать: я знаю одно место – типа секты, братства. Они берут к себе деток брошенных или беспризорных. Милиция их не трогает, хотя дети там вроде как незаконно находятся.
– Как же это получается?
– А иначе, –
– Это правда – кому нужны дети в государстве с вымирающим населением!
– Ох, не говори… Так тебе это интересно?
– Ну да, в принципе… Так или иначе, я туда съезжу.
– Кто это был? – нервно спросила Анна, когда он положил трубку.
– Ксения Петровна. Тебе привет.
– Ну что, что она говорила?
– Дала адрес, где полулегально концентрируются брошенные и бесхозные дети. Я подумал – может, тот, кто крал наших деток, потом решил избавиться и от Ванюшки, и он попал туда? Съезжу посмотрю. Ксения Петровна зря не посоветует.
– Я поеду с тобой! – Анна метнулась вон, на ходу снимая передник.
– Маню с собой возьмем? – не скрывая иронии, поинтересовался Андрей.
– Ну да, – остановилась Анна. – Я с ней в машине посижу.
– Тогда зачем ездить?
– А если ты Ваню не сможешь узнать? Если ты не узнаешь, приду я и…
– А кто на городском телефоне будет? Вдруг у того, кто захочет нам позвонить, мобильника нет?
– Сейчас у всех есть.
– Ладно, тогда собирайся. Только потом не упрекай меня, что я упускаю время или возможности. Ты ведь именно так все это время думала?
Анна стояла, глядя в сторону и безмолвно шевеля губами.
– Хорошо, – наконец глухо проговорила она. – Поезжай один. Только позвони мне сразу.
Выпуская Андрея из квартиры, Анна поцеловала его в щеку – как родственника, не более, и напомнила – сразу позвони.
Деревенская улица, то есть дорога с глубокими, заполненными мутной водой рытвинами, была пуста. Кто ж в такой зной на солнцепек выползет, кроме отчаянных добровольцев?
По обеим сторонам улицы стояли домики в три окошечка, за которыми, как помнил Андрей, находилось «зало» – парадное помещение. Андрей вылез из машины и оглянулся. Никого…
«Вот незадача – даже бабульки псивенькой, чтоб ей развернутое интервью дать, и то нет… А уж дорогу до объекта спросить!»
– А вы, товарищ, по какому такому делу здесь стоите? – услыхал Андрей голосок, стариковский, с непередаваемой ехидцей.
Он оглянулся. Рядом обретался и с интересом рассматривал его дедок, крепенький, с загорелым до черноты лицом, в пестрой кепке и пиджаке.
– Я слыхал, здесь типа какой-то общины имеется? Вот мне ее надо бы.
– Да-а? – нарочито удивился дед. – А вы по такому делу туда?
– Я журналист. Хочу посмотреть, нет ли там чего-то интересного.
– Да-а? –
«Еще пять минут, и дедуля в этом прикиде сварится в мешочек».
– Папироской не угостите? – спросил дед, закончив шарить и бить себя по карманам.
«Так он с меня пошлину взять хотел!»
– Простите, не курю. Так вы не знаете, где здесь община?
– А вы, товарищ, с какой такой газеты будете?
– Из «Крестьянки».
– Да-а? – опять округлил глаза дедок. – А с какой…
– Слушай, парень! – Андрей вовремя заметил приближавшегося к нему мальчишку с выгоревшими до гламурной блондинистости вихрами.
– А? – Тот с готовностью затормозил.
– Где тут у вас что-то типа общины или братства имеется?
– А прокатите меня туда? – прищурился белобрысый.
– Да запросто! Прыгай!
– Уррра!
– Тако же я!.. Я же… того! Ты куда, а? – ус лыхал Андрей горестные стенания старика, едва пробившиеся сквозь утробное ворчание мотора.
– Что это за дед? – спросил Андрей, объезжая очередную рытвину, в которой при желании можно было устроить заезд на скутерах. – Балаболистый – жуть!
– Так это ж Какой-такой!
– Что? – не понял Андрей.
– Так он же все время повторяет: «А какой такой, а какой такой?»
– Это я заметил. Куда нам теперь?
– Да под горку и до леса. А сколько такая тачка стоит?
– Четыре миллиона.
– У-у! – разочарованно протянул пассажир. – У нас в деревне ни у кого столько денег нет.
«Я разве собирался впарить кому-то из аборигенов редакционную машину?»
Поселением оказался участок на опушке смешанного леса – выгородок, обнесенный забором из вбитых в землю и переплетенных веревками и проволокой березовых кольев. Прямо за оградой виднелись вскопанные участки – очевидно, велось натуральное хозяйство. Андрея заметили сразу, и, когда он, приподняв и отодвинув калитку из таких же березовых прутьев, вступил на территорию, к нему приближались несколько человек. Впереди шел мужчина средних лет с отросшими неровными прядями русыми волосами. В распахнутой почти до пояса рубахе виднелся нательный крест.
– Здравствуйте, православные! – громко приветствовал хозяев гость.
– Здрасть, здрасть, здрасть, – прошелестело по небольшой толпе разномастно одетых людей, в основном женщин средних лет.
Пара-тройка имевшихся в наличии мужиков, судя по настороженному выражению лиц, были здесь явно вследствие неладов с законом.
– С чем припожаловали? – осведомился русый.
– Мне стало известно, что ваше общество оказывает гостеприимство детям, оставшимся без присмотра родителей.
– Да, ну и что? – не без вызова ответил предводитель.