Конец карманного оракула
Шрифт:
Петр Егорович эту проблему для себя решил раз и навсегда. В "Универсаме" работал знакомый приемщик Амир, южный человек, на время откочевавший в холодные края для успешной деятельности на ниве бытового обслуживания. Вот к нему-то и направился в тот же день Петр Егорович.
Быстро условившись, что завтра он привезет бутылки и сдаст без очереди, за что Амиру полагаются некоторые комиссионные за быстроту и качество обслуживания, Петр Егорович пришел домой и созвонился с зятем, владельцем "Жигулей", чтобы тот приехал и помог сдать бутылки за некоторые отчисления на бензин. От приличной по
Вечер был душный и влажный. На душе у Петра Егоровича, несмотря на успешно разработанную операцию, было почему-то тревожно.
Опять вспомнился говорящий шарик, бесполезно позвякивающий в соуснике вместе с посудой, когда мимо проезжал трамвай.
Марии Николаевны в квартире не было, она ушла за продуктами в магазин, и Петр Егорович вдруг решился. Он воровато, как будто и не у себя дома, подошел к серванту, вытащил соусник и заглянул в него. На дне лежал черно-зеленый шарик.
Петр Егорович не знал еще, о чем его спросить. В голове смутно мелькали обрывки мыслей о зяте с "Жигулями", пустых, бутылках и прочей неопределённой дряни. Он взял шарик, осторожно зажав его между большим и указательным пальцами.
Шарик включился сразу же, как будто только и ждал этого момента.
– Не ездил бы ты завтра сдавать бутылки, - сказал он загадочно. Понапрасну время потеряешь.
– То есть как?
– глупо спросил застигнутый врасплох Петр Егорович.
– Не ездил бы, не ездил бы, не ездил...
Внутри шарика, казалось, что-то заклинило.
Петр Егорович, так и не спросив его больше ни о чем, с отвращением сунул соусник обратно в сервант и сел смотреть телевизор. Но вечер все равно был испорчен.
На другой день выяснилось, что предостережение оказалось не напрасным. У Петра Егоровича нехорошо засосало под ложечкой, еще только он увидел обитую толстым железом дверь приемного пункта, на которой было вывешено коряво написанное объявление - "Учет".
– Как же так, учет, - бормотнул Петр Егорович, виновато взглянув на зятя.
– Я же договаривался.
Ему очень хотелось сказать: "Разворачивай, милый, и давай отсюда", но вместо этого он на негнущихся ногах подошел к металлической двери и тихонько постучал.
Дверь открыли сразу же, как будто только и ждали этого тихого стука.
– Вам кого, гражданин?
– высунулся из-за двери уверенный молодой человек в штатском.
– Мне?
– переспросил растерявшийся Петр Егорович.
– Это... мне... бутылки сдать.
– Вы же видите - "Учет". А может, вам Амир нужен?
– молодой человек пристально посмотрел Петру Егоровичу прямо в глаза.
– Может, вы насчет чего договаривались?
– Не договаривался я!
– крикнул Петр Егорович и почти побежал назад к машине, чувствуя на своем затылке колючий взгляд.
Он плюхнулся на сиденье и коротко скомандовал зятю:
– Гони!
Зять послушно рванул машину с места и только уже на улице, в потоке других автомобилей, спросил:
– А что, собственно говоря, случилось? Может, в другом месте сдадим.
– Нет, домой, домой, - приговаривал Петр Егорович, вращая подъемник стекла, словно пытаясь отгородиться от всего,
– Домой!
Отпустив зятя с пустыми бутылками мотаться по городу в поисках другого приемного пункта, Петр Егорович решительно подошел к серванту и вытащил шарик из соусника. Потом он прошел в совмещенный санузел, присел на край ванной и покатал шарик по ладони.
Голая электрическая лампочка ярко отражалась в розовой лысине Петра Егоровича и на темно-зеленой поверхности шарика. Петр Егорович еще раз глубоко вздохнул, прокашлялся, как на сцене перед микрофоном, и ровным голосом, чуть не по слогам - так разговаривают с плохо понимающим иностранцем - спросил:
– У меня полугодовой отчет не готов. Что мне за это будет?
– Премия тебе за это будет, - с готовностью отозвался шарик. Отчет сделает Аверьян Михайлович и через две недели уйдет на пенсию.
– Правильно отвечаешь, - задумчиво произнес Петр Егорович.
– Это ты правильно говоришь.
Он еще раз близоруко рассмотрел шарик. С виду ничего особенного. Гладкий. Хоть бы надпись какая была, типа "Мэйд ин..."
"Отечественный, что ли?
– подумал Петр Егорович.
– Не может быть".
Шарик молчал.
– А вот скажи, - вновь прокашлялся Петр Егорович, - что Аверьяну Михайловичу подарят при выходе на заслуженный отдых?
– Цветной телевизор подарят, как старейшему работнику и активному общественнику по профсоюзной линии, и еще, как наставнику молодежи.
– Ну это ты врешь!
– рассердился Петр Егорович.
– Про телевизор я бы знал.
Он помолчал немного, ожидая возражений, но не дождался.
– Так-то, - внушительно обратился он к шарику.
– А то те-ле-ви-зор!
Петр Егорович привычно водворил говорящий шарик на место в сервант и, немного успокоившись, пошел на кухню посмотреть, что Мария Николаевна готовит на обед.
После этого дня сомнений насчет шарика у Петра Егоровича не оставалось. Точно, говорящий. И даже иногда правду. Последнее предсказание насчет телевизора позволяло все же сомневаться в том, что прогноз на то или иное событие бывал верным, но в основном шарик не врал. Теперь, когда Петр Егорович уверился, что по случайному капризу судьбы стал обладателем редкого сокровища, он перестал мучиться раздумьями о собственном неблагополучном здоровье, а занялся составлением обширной программы вопросов, ответы на которые могли бы принести ему ощутимую пользу. Мучило, правда, то, что шарику не всегда можно полностью верить, но это, размышлял Петр Егорович, в принципе не так уж важно. Главное, сделать вовремя поправку плюс-минус, а остальное - дело техники.
Не давало покоя и еще одно обстоятельство, откуда такой говорящий шарик мог вообще взяться в нашем реальном мире, отучившемся верить в чудеса. Но здесь ни к какому разумному выводу Петр Егорович так и не пришел, и на время закрыл для себя этот вопрос, как бесперспективный.
Теперь Петр Егорович не торопился. То, о чем он собирался спросить, требовало правильного расчета, так как предсказывающий будущее шарик все же не волшебная палочка. Он не достанет по мановению руки престижную машину "ГАЗ-32", не выдаст крупную сумму на мелкие расходы, но при верном подходе к делу из предсказаний можно будет извлечь немалую пользу.