Конец игры
Шрифт:
– Она не хотела оставлять, но я очень его полюбила,- вспоминала Изабелла.
– Я назвала его Носок. Он спал в моей постели, когда я была в школе. Он был такой милый, но очень глупый. Люсинда тогда работала канцлером, так что жила на Даунинг-стрит. Это был ее дом и офис. Однажды премьер-министр приехал на встречу и Носок помочился на его туфли ручной работы из кожи ягненка. Он сказал…
Голос Изабеллы стал грубым, пародируя бывшего шотландского премьер-министра.
– Люси, или пес, или я, но должен сказать тебе, не думаю, что собака
Элли рассмеялась.
– Она никогда не думала избавиться от этой собаки, -продолжила Изабелла.
– Пес прожил пятнадцать лет. Люсинда всегда говорила, что ненавидит его, но я думаю, что она любила его так же сильно, как и я.
– А что насчет Натаниэля?
– спросила Элли.
– Был ли он близок с Люсиндой тогда? Так же, как ты?
Выражение лица Изабеллы сменилось на задумчивое.
– Он всегда был странным. Тощий парень с перхотью на плечах. Я думаю наш отец давил на него слишком сильно. Всегда требуя совершенства во всем, и ничего не требовал от меня. И его жизнь была такая трудная - потерять свою мать, будучи еще ребенком. Каждый хотел помочь ему, но … - Она подняла руки .
– Он просто сидит со старыми фотографиями… Он ничего не ест.
Лицо Изабель помрачнело; она уставилась в темноту в конце часовни.
– Отношения Натаниэля и Люсинды были … сложными, - сказала она после паузы.
– Я думаю, что он любил ее по-своему. Но оттолкнул ее , потому что … - Она вздохнула . Думаю, потому что хотел доказать ей, что она вернется, всегда будет рядом с ним, чтобы он ни сделал.
Мысли Элли переключились к собственным родителям. Она не видела их с Рождества. Они говорили иногда по телефону, но их разговоры были неестественными и короткими. Она обвиняла их во всем из-за груза, который свалился на нее. Они обвиняли ее в том, что она очень трудный ребенок. Это выглядело так, как будто они хотели бы иметь другую дочь.
И она хотела других родителей. Может у Натаниэля были такие же отношения с его отцом. Вы не можете выбрать родителей. Но если бы это было возможно … жизнь была бы чертовски проще.
Гул моторов и скрип шин по гравию возле школы оторвал Элли от воспоминаний о вечере. Гости прибывали на похороны. Элли встала и направилась к двери. Люсинда никогда не простит за опоздание на ее похороны.
Рэйчел, Николь и Лукас стояли группой около входной двери. Элли увидела, что Рэйчел смотрит на часы. Увидев подругу, она не скрывала свое облегчение.
– Вот вы где.
Все были в черном и сером. Лукас был в элегантном костюме и с уложенными волосами. Черное шелковое платье-футляра и соответствующие аксессуары Изабелла отправила в комнату Элли этим утром. Все подошло идеально.
Она понятия не имела, где директриса нашла все это за такой короткий срок.
Все вместе они двинулись по лужайке. Воздух был прохладным, пахло чистотой и свежестью. Как будто дождь, прошедший ночью, смыл остатки лета. Шли в полной тишине. Рэйчел
Едва только приблизились к лесу, их догнала Зои.
– Я здесь, - объявила она, - Изабелла помогла мне подготовиться.
Ее прямые каштановые волосы были стянуты в глянцевые косы, что удлинило ее гладкое лицо. В сочетании с коротким, серым платьем она выглядела моложе четырнадцати лет. Важность момента отразилась и на ней. Она медленно шла вместе с ними, вместо того, чтобы лихо рвануть вперед, как обычно делала.
Никто не пытался завязать разговор. Сегодня всем было не до бесед.
Когда они достигли часовни, обнаружили, что она переполнена - там буквально не было свободного места. Люди стояли на голове друг у друга. Охранники переоделись из их обычной черной униформы в темные костюмы и стояли прислонившись к стене. На скамьях, среди преподавателей и учеников Элли узнала известных политиков из нескольких стран, в том числе главу кабинета министров, которые крутились рядом, чтобы увидеть ее. К удивлению, она увидела маму, ее сердце подпрыгнуло. Элли боролась с желанием броситься к ней.
– Я пойду,- сообщила она.
Рэйчел проследила за ее взглядом - глаза ее расширились.
– Боже мой! Это что твои родители?
Элли пожала плечами.
– Я думаю, Ад замерз.
Она уже начала плакать, прокладывая свою путь к алтарю, протискиваясь мимо охранников. Увидев ее, глаза матери тоже наполнились слезами. Она выставила руки вперед, желая обнять Элли.
– О, Элисон.
И Элли бросилась к ней. Отец стоял рядом с ними, поглаживая ее по плечу.
– Это, должно быть, было ужасно , - грубо сказал он. Элли не обратила внимания на его слова, сейчас она была очень рада видеть их.
Она вдохнула аромат маминых духов Шанель от Коко, которыми та всегда пользовалась для важных событий.
– Я в порядке,- сказала она.
– Правда.
Так и было.. Сосновый гроб все еще стоял в передней части помещения, как вчера вечером, но теперь его окружали цветы. Сотни белых роз расстелились по полу, охватывая все пространство как белое одеяло.
Букеты давили со всех сторон. Цветы покрывали алтарь, пол и даже подоконники, букеты провожающих. Канделябры еще горели, но другие свечи погасили. Они были больше не нужны; свет проникал через витражи, освещая комнату и потоки людей, рассказывающих удивительные вещи о Люсинде.
Элли чувствовала себя нормально до того момента, как стали выносить гроб для захоронения. Она не могла смотреть на то, как ее опускают в это углубление в земле.
Поэтому девушка выскользнула из толпы. Она стояла в одиночестве у ворот, крепко обхватив себя руками. Глядя на серое небо. Это идеальный день для похорон.
– Привет, Элли.
– раздался голос позади нее. С французским акцентом.Знакомый. Она обернулась, и встретила взгляд голубых, как море в солнечный день, глаз.
– Ох, моя красавица, - сказал Сильвиан.
– Мне так жаль.