Конец «Гончих псов»
Шрифт:
От Потсдама до Магдебурга он промчался за полтора часа и свернул с автострады на шоссе, идущее в сторону Ошерслебена.
Карл проезжал через чистенькие, похожие друг на друга городишки, которых не коснулось дыхание войны. Глаза его, уставшие на Востоке от зрелищ разрушенных городов и испепеленных деревень, с удовольствием замечали и цветущую герань на подоконниках домов, и прилично одетых прохожих, и дымящие трубы действующих заводов и фабрик. Но когда Карл присмотрелся внимательнее, понял, что от войны не спрячешься и в глубоком тылу. О ней напоминали вышагивающие на костылях инвалиды в военной форме, множество одиноких женщин и часто встречающиеся указатели с крупной надписью «Бомбоубежище».
К
«Вот в такую погоду легко поверить бредням здешних бюргеров», — думал Карл, въезжая на вернигеродскую рыночную площадь, знаменитую тем, что на ней в средневековье кончили жизнь в диких воплях и богохульстве тридцать две колдуньи, заподозренные в общении с дьяволом.
За городом начались горы, поросшие вековыми платанами и елями. По ущельям мчались наполненные дождевой водой бурные потоки, в которые превратились звонкие ручейки, текущие здесь в другое время года. И хотя за сеткой дождя была скрыта гора Брокен, воспетая в сожженных книгах Генриха Гейне, — это был уже Гарц, единственный и неповторимый. Свернув на мощенную булыжником дорогу, Карл въехал в широкое ущелье. Здесь перед ним проступили контуры рыцарского замка, возвышавшегося на гребне невысокой горы. Здесь жили его предки. В этом замке родился он и его сестра Ева-Мария.
Проезжая по мосту, переброшенному через полузасыпанный ров, Карл трижды нажал клаксон, предупреждая о своем приезде. Звуковые сигналы, отразившись многократным эхом, пошли гулять по ущелью. Давно уже здесь не трубили охотничьи роги соседей-рыцарей, приехавших порезвиться на знаменитой соколиной охоте в поместье фон Риттенов.
— Карл, мальчик мой, ты стал настоящим мужчиной, — сказала баронесса Магда, обнимая сына. — Пойдем скорее в дом. Я жду тебя с обеда.
На щеке Карл почувствовал влагу, но не понял, что это было: дождевые капли или слезы радости.
Баронесса усадила сына в кресло у камина, а сама села напротив.
— А где мой племянник? — поинтересовался Карл.
— Он уже спит, — ответила мать и нажала кнопку звонка: — Гелен, приготовьте ужин господину барону, — отдала распоряжение своей камеристке. — Ну, рассказывай, мой мальчик. Мне интересно все, что связано с твоей жизнью…
Баронесса жила на втором этаже бывшего дома пастора, уступив первый этаж прислуге и работникам фермы. Там же была и детская комната фон Эккарта-младшего.
Холодный и мрачный замок был предоставлен летучим мышам. На чердаке замка поселилась семейка сычей, которые глухо ухали по ночам, нагоняя тоску на жителей усадьбы.
— Завтра же полезу на чердак и перестреляю их, — сказал Карл, наслушавшись звуков ночных птиц. — Стонут, как перед покойником. Как вы, мутти, терпите это соседство?
— Предпочитаю слушать крики сычей и филинов, но не сигналы воздушной тревоги. Здесь, в поместье, спокойно, а к сычам я привыкла. Они никому не сделали худого.
Глава девятая
Оказывается, не простое дело — отыскивать свою часть во время всеобщего драпа на запад. Экс-отпускники Карл фон Риттен и Эрвин Штиммерман, подобно слепым щенятам, долго тыкались носами в комендатуры и штабы летных частей, пока не отыскали свою эскадру в Могилеве.
На Восточном фронте творилось нечто непонятное и до сих пор невиданное. Казалось, что
Их авиагруппа также не избежала тяжелых потерь. Теперь они базировались южнее Могилева, на триста километров западнее того аэродрома, откуда уезжали в отпуск.
Голенастый «физлер-шторх», [59] поставленный на лыжи, доставил их на полевой аэродром, укатанный неподалеку от опушки леса, подступавшего к окраинам старинного городка с труднопроизносимым названием — Пропойск. [60]
Летчик «физлер-шторха» не рискнул лететь напрямик, через огромный лесной массив, опасаясь, что их тихоходную машину могут подстрелить партизаны, кишевшие в белорусских лесах. Поэтому сделали большой крюк. Сначала шли вдоль охранявшейся железной дороги на Жлобин, а затем полетели над безлесной местностью, где немцы чувствовали себя намного увереннее.
59
«Шторх» — «Аист» (нем.), легкий самолет связи.
60
Теперь такого названия на карте не найдешь. За боевые под виги его жителей в Отечественную войну он переименован в Славгород.
На стоянке авиагруппы летчики увидели всего шесть расчехленных «мессершмиттов», покрытых толстым слоем инея. Это было все, что осталось от самолетного парка авиагруппы.
Ог такого зрелища стало тоскливо. Разговор с подполковником Келленбергом, которому они доложили о своем прибытии, поверг их в еще большее уныние.
Теперь командир авиагруппы командовал лишь неполным отрядом. Причем машины, которые чудом удалось угнать из-под самого носа русских, нечем было обслуживать. Средства запуска, подогрева, топливозаправщики и другие спецмашины с большей частью наземного персонала авиагруппы были захвачены кавалеристами корпуса генерала Доватора, совершавшего рейд по немецким тылам. Советские казаки пленили и обер-лейтенанта Закса, который не успел добежать до самолета с тяжелым чемоданом награбленных ценностей. Судьба обер-лейтенанта не вызывала сомнений ни у кого — русские наверняка его расстреляли за мародерство. Впрочем, ни у Карла, ни у Эрвина гибель «фронтового товарища» не вызвала сожаления. По сути, это был настоящий уголовник в летной форме.
Карла и Эрвина разместили в чистенькой горнице бревенчатого домика. Фельдфебель, исполнявший обязанности квартирмейстера, выселил хозяйку с двумя детьми в прихожую комнатушку и кухоньку.
Мальчишки исподлобья поглядывали на незваных гостей. Они еще до войны знали значение слова «фашист» и не ждали от своих постояльцев ничего хорошего.
Ночью летчики проснулись от взрывов и близкой стрельбы. Сквозь щели ставней в горницу пробивались тревожные отблески пожара. Карл и Эрвин быстро оделись и, изготовив пистолеты, вышли из дома. Горело в стороне аэродрома. Всполохи пламени освещали окрестность и подсвечивали низкие облака, быстро гонимые ветром. Оттуда же слышалась заливистая трескотня «шмайссеров» и солидная скороговорка пулеметов «шпандау».