Конец детства (сборник)
Шрифт:
— Вышло довольно невежливо, — заметил Блэйн, когда они отошли.
— Надо было тебя спасать. Это на редкость скучный тип. Понятия не имею, откуда он здесь взялся. Уверена, что я его не приглашала.
— А кто он такой? Я так и не понял.
Она пожала красивыми обнаженными плечами.
— Глава какой-то торговой делегации. Они приехали поплакаться о несчастьях, которые на них обрушил “Фишхук”.
— Я так и подумал. Он очень расстроен и, по его словам, очень несчастен.
— Ты почему не пьешь?
— Только что выпил.
— А ты поел? Тебе весело? У
— Я посмотрю, только попозже.
— Пойди выпей еще. Я поздороваюсь еще кое с кем из гостей. Ты не останешься потом? Ты так давно у меня не был.
Блэйн покачал головой.
— Ужасно жаль, но не смогу. Спасибо.
— Тогда в другой раз, — сказала она и собралась идти, но Блэйн шагнул вперед и остановил ее.
— Шарлин, — спросил он, — тебе когда-нибудь говорили, что ты чертовски славное создание?
— Нет. Никогда и никто.
Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.
— А теперь иди развлекайся.
Блэйн стоял и смотрел, как она движется среди гостей.
Розовый вопросительно шевельнулся в нем.
— Подожди, — сказал ему Блэйн, глядя в толпу. — Положись на меня и потерпи еще немного. Потом мы вместе все обсудим.
Он почувствовал, что Розовый благодарен за то, что он помнит о нем, что откликнулся.
— Мы поладим, — сказал он. — Должны поладить. Ведь мы с тобой единое целое.
Розовый успокоился. Блэйн чувствовал, как он спокойно улегся, предоставив ему действовать. В самом начале он уже испытал страх, и страх снова мог родиться в нем. Пока он сдерживался, хотя ситуация, Блэйн знал, должна была казаться ему ужасающей: чудовищно, невообразимо велика была разница между этим местом и уединенной безмятежностью голубой комнаты на той далекой планете.
Блэйн как бы бесцельно пересек комнату, прошел вдоль бара, заглянул на минуту в зал с новым дименсино и вышел в прихожую. Надо ехать. До рассвета надо или как следует спрятаться, или быть за много миль отсюда.
Он побродил среди оживленно болтающих компаний, здороваясь со знакомыми.
Мне потребуется время, чтобы найти машину, в которой кто-то по забывчивости оставил ключ. А вдруг, пришла ему в голову страшная мысль, такой машины не окажется? Что тогда? Спрятаться в горах дня на два, пока не прояснится ситуация? Шарлин не откажется помочь, но она слишком болтлива, будет спокойнее, если она ничего не узнает. К кому еще можно обратиться за помощью? Ребята из “Фишхука”, конечно, помогли бы, но это их скомпрометирует. Нет, до такой крайности я еще не дошел. Многие другие тоже согласились бы оказать помощь, но каждому из них и без того непросто в безумном сплетении интриг и доносов, которым окружен “Фишхук”. И потом, никогда не знаешь, кому можно доверять. Некоторые, несомненно, тут же выдали бы меня в расчете получить повышение по службе.
Наконец он подошел к двери. Казалось, он вышел из густого леса на открытое поле: здесь нескончаемая болтовня едва слышалась, воздух казался прозрачнее
Дверь открылась, и в прихожую вошла женщина.
— Гарриет! — удивился Блэйн. — Как я не сообразил, что ты здесь. Ты ведь не пропускаешь ни одной вечеринки у Шарлин. Собираешь всякие интересные истории для текущей хроники…
Ее телепатический шепот обжег ему мозг:
— Шеп, ты полный, ты законченный кретин! Что ты здесь делаешь? (Изображение кривляющейся обезьяны в бумажном колпаке, лошадиный зад с задранным хвостом.)
— Разве ты…
— Конечно. Почему бы нет (ряд вопросительных знаков)? Думаешь, только в “Фишхуке”? Только ты один? Да, я держу это в тайне. Но я имею право на тайны. Разве хороший газетчик может обойтись без этого (кипы пыльных бумаг; бесконечный поток цифр; губы, нашептывающие что-то в огромное ухо)?
Вслух Гарриет Квимби произнесла приятным, певучим голосом:
— О, я никогда не пропускаю вечеринки у Шарлин. Здесь можно встретить таких интересных людей.
— Дурные манеры, — упрекнул Блэйн. Телепатией вообще пользоваться считалось дурной манерой, а в обществе и подавно.
— К черту манеры! Я тут перед ним душу наизнанку выворачиваю, а он… (Лицо, очень похожее на него, перед которым элегантно скрестились в виде решетки красивые тонкие пальцы.) Тебя ищут. Они уже знают, что ты тут. Скоро они будут здесь — если еще не пришли. Я приехала, как только узнала. Да не молчи же ты, как дурак… На нас обратят внимание, если мы будем так стоять.
— На этот раз ты напрасно потеряла время, — выговорил Блэйн. — Сегодня здесь нет интересных людей. Сегодня собралась на редкость неинтересная публика. Слухачи!!
— Пусть. Надо попробовать. Ты в опасности. Как Стоун. Как другие после него. Я приехала помочь тебе.
— Я тут беседовал с одним бизнесменом-лоббистом, — произнес он. — Жуткая скука. Вот, вышел сюда глотнуть свежего воздуха. Стоун! Что тебе о нем известно?
— Сейчас это неважно. Тогда я еду обратно, не стану терять время попусту. Моя машина стоит на обочине, но тебе со мной идти нельзя. Я пойду заведу мотор и выведу машину на дорогу, ты поброди еще немного здесь, а потом пробирайся на кухню. (План дома с красной линией, ведущей в кухню.)
— Я знаю, где кухня.
— Только спокойнее. Не делай резких движений, держись естественней. Веди себя как все и делай вид, что умираешь от скуки. (Карикатурный человечек с опущенными ресницами. Плечи его согнулись под тяжестью бокала, который он вяло держит в руке. У человечка распухшие от шума уши, а на рожице застывшая улыбка). Сначала пойдешь на кухню, оттуда — через черный ход на улицу.