Концерт для скрипки со смертью
Шрифт:
– У мисс Остин бывало много гостей? – быстро вступил в разговор Слайдер, пока она не завелась вновь.
– Ну, нет, не так уж много. Ее большей частью не бывало дома, разумеется, из-за ее работы – иногда по несколько дней кряду, но даже когда она была дома, она не казалась человеком, склонным к развлечениям. Ее подруга – молодая леди – та, с кем она работала, которая иногда заходила...
– Молодые люди? – спросил Атертон.
– Приходили мужчины, один или два раза. Не мое дело задавать вопросы. Но когда молодая женщина живет одна в квартире вроде этой, то она рискует попасть в
Атертон заметил удивление Слайдера. Еще не было официально заявлено об опознании, и в газетах не было фотографии.
– Откуда вы знаете, что она мертва, миссис Гостин?
Старуха несколько удивилась.
– Мне сказал об этом другой полисмен, естественно. Тот, кто был до вас.
– До нас?
– Во вторник, в середине дня. Или это было в среду? Инспектор Петри, так, он сказал, его зовут. Очень любезный человек. Я предлагала ему чашку чая, но он не мог задерживаться.
– Он приехал в полицейской машине?
– О нет, обычная машина, вот как у вас. Не «панда» или что-нибудь такое.
– Показывал он вам свое удостоверение?
– Конечно, показывал, – возмущенно ответила она, – иначе разве я дала бы ему ключи?
Атертон издал звук, похожий па стон, и она неодобрительно взглянула па него. Слайдер продолжил:
– Сказал он, зачем ему ключи?
– Забрать вещи мисс Остин. Он забрал их с собой в мешке. Я предложила ему чаю, но он сказал, что у него нет времени. Хотя и большое вам спасибо за приглашение, вот как он сказал. Очень любезный, вежливый человек он был.
– Дерьмо! – пробормотал Атертон, и Слайдер утихомирил его взглядом.
– Боюсь, я не знаю этого инспектора Петри, – спокойно сказал он. – Не случилось ли ему, миссис Гостин, упомянуть при вас, откуда он прибыл? Из какого полицейского участка? Или вы прочитали это на его удостоверении?
– Нет, дорогой мой, я плохо видела, потому что на мне не было очков для чтения, но он очень любезно прочитал мне его, свое имя, я хочу сказать – инспектор Петри, отдел уголовного розыска, так там было сказано. Такой приятный голос – то, что я назвала бы культурным голосом, как у Алвара Лиделла. Необычный для этих дней. Не хотите ли вы мне сказать, что с ним что-то не так?
Атертон перехватил взгляд Слайдера и направился к машине, где была установлена рация.
– Я боюсь, здесь может быть небольшое недоразумение, – мягко сказал ей Слайдер. – Думаю, что я все же не знаю инспектора Петри. Могли бы вы описать его мне?
– Он был высокий, – сказала она после некоторых раздумий. – Кажется, на нем была шляпа. Да, конечно, потому что он приподнял ее передо мной – мягкая шляпа, трильби. Я вспомнила, я тогда подумала, что в наши дни не много увидишь мужчин в шляпах. Я всегда думаю, что мужчина выглядит каким-то незаконченным без шляпы на улице.
Слайдер изменил направление вопросов.
– Он приезжал вчера – в какое время?
– Около двух часов это было, я думаю.
– И вы дали ему ключи от квартиры мисс Остин? Вы поднимались туда вместе с ним?
– Нет, не поднималась. Это не мое дело – заниматься вещами такого рода, и так я много раз говорила миссис Барклей, когда она
– Конечно, кому? – согласился Слайдер. – А вы видели; как он спускался обратно?
– Я вышла, когда услышала его на лестнице. Он очень быстро все закончил, всего пять или десять минут. У него был один из этих черных пластиковых мешков, в который, как он сказал, он уложил вещи мисс Остин. «Чтобы отдать их близким, миссис Гостин», он сказал, и я спросила, не выпьет ли он чашку чая, потому что это не очень-то приятная работа, то, что ему пришлось делать, верно, даже для незнакомого человека, но он сказал нет, ему надо идти. Он сказал, что сделал все, что ему было нужно, и коснулся шляпы из почтения ко мне. Такой приятный человек.
– Кто-нибудь еще был наверху? Вы сами позже поднимались туда?
– Нет, не поднималась, – твердо сказала она. – И, кроме того, ключ у инспектора Петри, поэтому я не могла бы войти, даже если б захотела.
Вернулся Атертон и одеревеневшими губами бросил в сторону Слайдера:
– Петри – моя задница.
– Я поднимусь наверх, – тихо сказал ему Слайдер, – посмотри, сможешь ли составить описание с ее слов, и не наезжай на нее, не то она замкнется. И описание машины.
– Полагаю, вам хочется получить еще и ее регистрационный номер? – иронически осведомился Атертон и без задержки приступил к своей задаче, пока Слайдер поднимался наверх попробовать открыть дверь.
Миссис Гостин доказала свою исключительную полезность для следствия. От нее Атертон узнал, что липовый инспектор был: высоким, маленьким, толстым, худым, черноволосым, ярко-рыжим, лысым мужчиной в шляпе, чисто выбритым, с бородой и усами, в очках, без очков, и имел приятный голос – насчет этого она была особенно уверена. Машина, в которой он приехал, была машиной, у нее было четыре колеса, она была покрашена в некий цвет, разумеется, но она не знала, в какой именно.
Атертон вздохнул и перевернул лист в блокноте. В день убийства, как он понял, мисс Остин уехала в своей малолитражке примерно в девять тридцать утра и не возвращалась, если только не вернулась, когда миссис Гостин была у педикюрши, между двумя и четырьмя часами пополудни. Но машины у дома не было, когда миссис Гостин вернулась.
Атертон убрал блокнот.
– Спасибо большое за вашу помощь. Если вспомните что-нибудь еще, хоть что-то вообще, вы ведь дадите нам знать, не правда ли?
– Что-нибудь о чем? – вопросила миссис Гостин явно в совершеннейшем недоумении.
– О мисс Остин или инспекторе Петри – обо всем, что происходило в тот день. Я даю вам эту карточку, глядите – вот телефонный номер, по которому вы можете позвонить нам, хорошо?
Он высвободился от нее со все уменьшающимся терпением и пошел наверх за Слайдером, где обнаружил своего начальника уже открывшим дверь и вошедшим внутрь квартиры.