Концепт
Шрифт:
— Я могу, — вдруг сказал Тим и двинулся к женщине.
Ханна и лаборанты мгновенно обернулись к нему; их лица были напряженными.
— Мистер Алдервуд… — начала Ханна, но Иден громко перебил ее:
— Оставьте его. — Его слова отозвались эхом от белого потолка и стерильного пола, как отголосок лавины в горах.
Тим оглянулся. Иден пристально смотрел на ассистентов; в его руке была флейта. Он казался выше, и его темные глаза угрожающе блестели. Ханна и лаборанты молча отвернулись к следующему пациенту.
Тим подошел
— Привет, — начал он неуверенно.
— Привет, — хрипло ответила женщина. — Вы тоже врач? — спросила она с призрачной надеждой в голосе.
Тим сглотнул. Его план вдруг показался ему глупым.
— Нет, — честно сказал он. — Я здесь, потому что мне нужно, чтобы вы рассказали мне свою историю.
— Вы журналист? — удивилась она, и в ее уставших глазах снова вспыхнула настороженность.
— Нет. Я писатель.
— А зачем вам моя история? — Она выглядела растерянной.
Тим замолчал. Он не мог сказать ей, что хочет, чтобы она наконец умерла — чтобы перестала возвращаться к роли терминального пациента снова и снова. Но ему надо было что-то ответить.
— Мне нужна ваша история, — начал он медленно, — потому что каждая история имеет значение. — И когда он это сказал, его слова прозвучали тяжело и весомо, словно черные базальтовые скалы, омываемые морем миллиарды лет.
— Я не знаю, что рассказывать, — прошептала женщина неуверенно.
— Можно начать с вашего имени, — Тим улыбнулся с усилием. — Меня зовут Тим. — И он протянул ей руку. Она посмотрела на него неуверенно, а потом слегка коснулась его руки ледяными пальцами.
— Я Джулия. — Ее губы дрогнули в подобии ответной улыбки.
— Очень приятно, Джулия, — кивнул Тим. — Расскажите еще что-нибудь о себе, пожалуйста.
— Я не знаю… Не могу придумать, что рассказать. — Она снова растерялась.
— Как зовут ваших родителей?
Ее взгляд забегал по комнате, словно ища спрятанный в ней ответ, а затем снова вернулся к Тиму.
— Джордж… Кажется… И Синтия?
Тим ободряюще улыбнулся.
— А можете описать дом, в котором вы жили в детстве?
Она снова уставилась в потолок. Тихий писк мониторов заполнял комнату.
— Это был одноэтажный дом, — сказала она задумчиво. — Стены были белыми, а дверь выкрашена в темно-синий — помню, отец настоял на нем, хотя мама хотела красную…
Она начала говорить быстрее, и ее голос крепчал с каждым завершенным предложением. Тим кивал, задавал еще вопросы, смеялся, когда она смеялась, и молчал, когда она замирала. А когда она договорила, стихла и закрыла глаза, он продолжил сидеть рядом, неподвижный, глядя на ее волосы, разметавшиеся по подушке, как большой темный цветок.
Писк
Тим понял, что его знобит, только спустя очень долгое время.
— Надо было тебе взять с собой куртку, — пробормотал где-то рядом Иден. Тим вздрогнул и огляделся по сторонам. В зале снова не было никого, кроме них двоих — все пациенты снова умерли, а лаборанты ушли. Тим поднялся на ноги и торопливо вытер щеки тыльной стороной руки. Он чувствовал себя так, будто пробежал десять миль. Или больше.
— Хочешь подождать, пока остальные вернутся? — тихо спросил Иден. Тим знал, что он не про лаборантов.
— Не думаю, что смогу, — хрипло ответил Тим и прочистил горло. Оно было пересохшим, как инопланетная пустыня.
Иден понимающе кивнул.
— Тогда идем, — сказал он, и в его голосе снова слышалась привычная уверенность. — Ты звучишь так, будто вот-вот рухнешь, а эту идею надо доставить как можно скорее. Ты готов?
Тим кивнул.
— Следуй за мной, — велел Иден и сделал шаг вперед.
Тим был абсолютно уверен, что они возвращаются в его квартиру, — но, доверяя Идену и слишком устав, чтобы сосредоточиться на месте назначения, он просто шагнул в том же направлении, и физически, и мысленно, следуя за Иденом ровно так, как тот объяснял в самом начале.
Громкий писк заставил Тима вздрогнуть. Глаза распахнулись, он шумно вздохнул, решив, что они снова вернулись в ту же проклятую лабораторию. Тиму понадобилось несколько глубоких вдохов, чтобы понять: это больничное крыло было слишком неорганизованным и беспорядочным для любой идеи медицинского учреждения. Иден стоял рядом с ним; белый футуристический костюм сменился на его обычную темную одежду.
Эта больница была абсолютно настоящей, и разница ощущалась во множестве мелких деталей. Даже писк был каким-то прерывистым, лишенным безупречной ритмичности воображаемых машин Ноосферы. Тим медленно выдохнул и снова задрожал от холода. Иден был прав — куртку стоило взять с собой.
— Простите, — обратился Иден к медсестре, торопливо проходившей мимо. — Не подскажете, где найти доктора Верди?
— Думаю, он в приемном отделении. Первый этаж. — И она исчезла, прежде чем Иден успел ее поблагодарить.
— Они действительно обучены помогать за рекордно короткое время, — пробормотал Иден, слегка нахмурившись. — Как ты себя чувствуешь? — повернулся он к Тиму.
— Мерзну.
— Пойдем найдем Марко. Он, вероятно, и с этим сможет помочь.
Они вышли из палаты и направились к лифтам. Коридоры были широкие, совсем не белые и полные людей. Тим машинально шел за Иденом, вымотанный и опустошенный.
Приемное отделение было погружено в еще больший хаос, и сотни разных звуков сливались в плотный, угнетающий шум. Иден окинул помещение взглядом, внимательно осматривая окружающую суматоху. Наконец его лицо просияло; он поднял руку и крикнул: