Конан Разрушитель
Шрифт:
Киммериец недоверчиво осмотрел двор. Жрецы разбежались кто куда. Из стражников остались лишь те, кому обеспечили покой они с Малаком. Зула склонилась на Дженной, обхватив и прикрыв ее своими руками.
– Она рухнула на землю, когда ты вырвал этот Рог, - сказала Зула, - но я думаю, что это не страшно. Она скоро очнется.
– Привет, Конан, - раздался голос Малака, лежавшего у основания одной из колонн. Акиро, что-то причитая, перевязывал какой-то золотистой тряпкой кровоточащую рану на боку маленького воришки.
– Я тут наткнулся на копьецо, но дело не в этом. Мы победили!
– Как знать, - устало сказал Конан. Он сжал амулет на своей груди так сильно, словно хотел раздавить золотого дракона.
– Скорее всего, да.
Эпилог
С резного алебастрового балкона прекрасного мраморного дворца, некогда принадлежавшего Тарамис, Конан смотрел на всходящее над горизонтом солнце. Второй раз он встречал здесь восход. На размышления и принятие решения у него были день и ночь. Приняв решение, он отдал несколько приказаний и даже пригрозил кое-кому из слуг мечом, когда те попытались поставить под сомнение правомочность его требований.
– Господин Конан, - раздался голос одной из служанок, - принцесса Дженна... э-э... просит вас зайти к ней.
Женщина споткнулась на середине фразы от непривычного сочетания слов. Никогда раньше аристократки Заморы никого не просили, а только приказывали. Особенно принцессы.
– Никакой я не господин, - сказал Конан, а затем быстро добавил: - Ладно, веди меня к принцессе Дженне.
Зал, в котором он оказался, был предназначен для неформальных аудиенций. Трон был поднят всего на высоту одной ступени, да и сам представлял собой резное кресло черного дерева безо всяких драгоценных украшений. Дженна прекрасно смотрелась на нем в своем белом платье. Все остальные присутствующие, казалось, тоже более-менее очухались после всех приключений. Малак довольно сжимал в руке золоченый кубок с каким-то напитком, явно не похожим на воду. Руки Акиро нетерпеливо поглаживали целый ворох древних рукописей и свитков. Зула, опершись на шест, стояла у трона Дженны как верный телохранитель.
– Конан,- Дженна улыбнулась входящему юноше, - наконец-то. Знаешь, король Тиридатес признал меня наследной принцессой Заморы и передал мне всю собственность и богатства Тарамис.
– Прими мои поздравления, - сказал он. При этом лицо Дженны стало серьезным.
Затем улыбка снова появилась на ее губах, и новоявленная принцесса сказала:
– Я попросила всех вас прийти сюда, потому что у меня есть просьба к каждому из присутствующих. Малак, сначала ты. Я прошу тебя остаться со мной. Ты можешь жить во дворце, постоянно напоминая мне, что даже тот человек, которого все считают глупым и трусливым, может быть храбрым и, главное, добрым.
– Даже моя мать не называла меня добрым, - негромко произнес Малак, внимательно глядя на золотой кубок в своих руках.
– Но я, пожалуй, останусь здесь. На время.
– Лучше всего - сразу приставить к нему охрану, - съехидничал Акиро.
– Акиро, ты тоже останься со мной, - сказала Дженна.
– Ты мудрый человек, а мне в будущем понадобятся мудрые советы.
– Это невозможно, - ответил колдун.
– Я получил то, ради чего вмешался в это дело, - Свитки Скелов.
– Я дам солдат в твое распоряжение, чтобы помочь тебе поскорее разобраться с этими шаманами. А потом, когда ты надумаешь вернуться, я отведу тебя в комнаты, где Тарамис собрала множество всяких колдовских книг и волшебных предметов. Ты сможешь изучать их столько, сколько захочешь.
– Солдаты?
– пробормотал Акиро.
– Ну, я думаю, солдаты вполне справятся с этими мерзкими шаманишками. Так ты говоришь, что там есть несколько комнат? А сколько их, поточнее?
– Много, - рассмеялась Дженна.
– Зула, ты тоже должна остаться со мной. Ты уже многому научила меня и как женщина, и как воин. Но еще большему мне предстоит учиться. Например, обращаться с шестом так, как ты.
Чернокожая женщина вздохнула с сожалением:
– Я не могу. Я обязана жизнью Конану, и я должна следовать за ним, пока...
– Нет!
– резко оборвал ее Конан.
– Долг нельзя отплатить таким образом!
– Тогда как?..
– Пойми, Зула. Я и сам только недавно осознал это. Есть долги, которые нельзя отдать подобным образом. Спаси жизнь другого человека - и я буду считать, что ты расплатилась со мной.
Зула кивнула и повернулась к Дженне:
– Я остаюсь, Дженна. И с большой радостью.
– Конан, - начала Дженна и поспешила продолжить прежде, чем он успеет оборвать ее, - послушай меня, Конан. Останься со мной. Ты будешь сидеть рядом со мной на этом же помосте, на таком же троне, ты...
– Я не могу, - вежливо, но твердо сказал Конан.
– Но почему? Клянусь всеми богами, я хочу, чтобы ты остался. Ты мне нужен!
– Я живу своим умом и своим мечом. Неужели я буду нужен тебе в виде комнатной собачки? А это все, чем я могу стать здесь. Дворцы и шелка - это не по мне.
– Тогда я пойду с тобой, - сказала она и вся напряглась, когда он рассмеялся.
– У ту ранцев есть такая поговорка, Дженна: орел не бегает по горам, а леопард не летает в небе. Ты принесешь в мою жизнь столько зла и боли, сколько я принесу в твою. Я живу, день за днем сражаясь за свою жизнь или мчась с ней наперегонки на верном коне. Это мой путь, и тебе на нем нечего делать.
– Но, Конан!
– Прощай, Дженна, и пусть все боги хранят тебя. Будь счастлива.
Он повернулся и вышел из зала. Она еще несколько раз позвала его, но он не обернулся. Как он и приказал, конь уже ждал его, оседланный и отдохнувший, у самых ворот дворца.
Солнце уже стояло в зените, когда он добрался до каменного алтаря на равнине. Ветер нанес песка и грязи вокруг, и Конан подумал, что Малаку придется потрудиться, чтобы найти точное место, где зарыты драгоценные камни. Кроме этого, ничего не изменилось.
Сняв золотой амулет с груди, он положил его на алтарь. Из мешочка на поясе он извлек флакон, который всучил ему Акиро. Как же давно это было! С тех пор прошла целая вечность. Что ж, некоторые долги не удается отдать напрямую тем, кому они были обещаны.