Конагер
Шрифт:
Из большого дома не доносилось ни звука. Лошади в коррале стояли спокойно. Двигаясь по периметру комнаты, Кон изучил вид из двух других окон.
Была ли это общая атака или дело рук взбешенного одиночки? Где Джонни Мак-Гиверн? Где Старик и Леггет? Потом вспомнил: он же сам послал Мак-Гиверна в горы за Чипом Юстоном.
Окна на противоположной стороне барака выходили на конюшню и участок открытого пастбища, но ковбой не доверял тому, что видел. Равнина выглядела слишком плоской и невинной; а на ней вполне могли иметься ямки и ложбинки, достаточные для укрытия
Кон непрерывно передвигался от окна к окну. Если там, в траве, действительно лежит убийца, лучше бы ему быть индейцем, потому что придется подождать… и немало.
Конагер оценил угол корраля и колодец — прекрасное укрытие, но пока он понаблюдает и подождет. А крепко построенный барак при необходимости выдержит долгую осаду. Поскольку Кон так и не сделал ни одного выстрела, нападавшим предоставлялось думать, что он убит. Они выстрелили, когда его фигура возникла в дверях, потом он упал назад, исчезнув из виду. Если бандиты поверили в то, что он мертв, то скоро придут это проверить.
Сделанный из дранки пол не скрипел, так что враги не слышали, как он передвигался. Медленно проползли полчаса. Кон налил себе кофе из кофейника, стоявшего на плите, — крепкий, обжигающий и очень вкусный.
Никакой спешки. Конагер прошел через много стычек с индейцами и войн за пастбища и научился не торопиться. Он представлял себе, каково сейчас тем, кто лежит там, в засаде. Они заняли свои позиции до зари, с тех пор прошло более трех часов. И за все. время им лишь раз пришлось выстрелить. Холодная ночь миновала, все жарче пригревало солнце. Хорошо, если атакующие запаслись водой. А у него есть к тому же крыша над головой, кофе и прорва боеприпасов. Можно и подождать.
Тем не менее он продолжал переходить от окна к окну, оставаясь в затененной глубине помещения. Всякому терпению есть предел, если только ты не индеец или не Кон Конагер.
Внезапно произошло какое-то движение — точнее, за корралем мелькнула тень. Кто-то полз но земле, прячась за дальней стенкой сооружения, и приближался к угловому столбу — такому же, как тот, что Кон выбрал в качестве возможного укрытия. Из своего окна он не видел ползущего, но вдоль его пути поднимались легкие облачка пыли. Возможно, добравшись до угла, противник попытается встать на ноги под прикрытием углового столба и усилительных подпорок. В этом случае часть его тела покажется между жердями ограды.
Конагер быстро пробежался вдоль всех окон и вернулся обратно. И снова заметил легкое облачко пыли. Он поднял раму — она, по счастью, не издала ни звука. Тщательно оценив место наиболее вероятного появления противника, Кон снял предохранитель, прицелился в просвет между жердями возле самого столба и замер.
Струйка пота потекла, щекоча, по щеке и дальше на шею. Утро становилось все жарче, к тому же печка еще хранила ночное тепло. Его палец замер на курке и ждал.
Вдруг в прицеле мелькнул голубой клочок, и Кон нажал на спуск. Так как противник находился
Это был первый выстрел Кона и всего лишь второй за все утро.
Ответных выстрелов не последовало. Все опять успокоилось и затихло. Несколько минут Кон перебегал от окна к окну, ожидая немедленной атаки… Или они снова собираются ждать? Чего? Темноты?
Неожиданно до него донесся душераздирающий стон из-за корраля.
— Сильно задел? — тихо спросил он, надеясь, что его услышит только раненый.
— Да, черт тебя побери!
— Что ж, ты сам напросился. Я приглашений не рассылал.
Ответа не последовало. Через минуту Кон сказал:
— Если хочешь, позови своих приятелей, чтобы они помогли тебе, я позволю им подойти, но первый же, кто поднимет винтовку, будет убит.
— Они не поверят тебе.
— Это твои проблемы. Я не люблю смотреть, как человек мучается, кто бы он ни был, и мой тебе совет, если выживешь — заведи других приятелей… если эти к тебе не придут.
— Я не могу… они не услышат.
Голос раненого слабел, и Кон, подойдя к двери, крикнул:
— Там у вас раненый. Если хотите его забрать, оставьте оружие и выходите. Но учтите: я убью первого, кто попытается стрелять.
После долгого молчания раздался голос:
— Не стреляй! Я выхожу!
Осторожно сгорбившись, поднялся молодой кудрявый парень, готовый в любой момент упасть. Так как выстрела не последовало, он медленно двинулся дальше. Конагер слышал о нем. Его звали Скотт, новый кадр у Парнелла.
— Хоть один пока не ссучился, — сказал Конагер. — У него еще есть шанс.
Он говорил будто для себя, но достаточно громко, чтобы услышал раненый, если он еще не потерял сознание. Пуля, видимо, прошла навылет. В момент выстрела Кон вроде бы видел кончики патронов в его поясе чуть ниже точки прицела, но поручиться не мог.
Скот спускался по склону, медленно и методично приближаясь к корралю.
— У мальчика есть порох в пороховницах, — снова будто рассуждая вслух, заметил Конагер. — И бахвальство тоже, однако. Он словно в индейцев играет.
Скотт добрался до раненого и снова выпрямился.
— Эй, ты! Я не могу его унести! Он помрет раньше, чем мы куда-либо доберемся. У него все кишки разворочены.
Очередная ловушка? Конагер не боялся ловушек. Те, которые он не применял сам, применялись против него.
— Хорошо, малец, неси его сюда.
— Мне снять кобуру?
— Оставь при себе. Если хочешь испытать удачу, попытайся к ней прикоснуться. Я не убиваю тех, кто не нападает.
Скотт поднял раненого и потащил к двери барака. С молчаливого согласия Кона бережно уложил его на койку.
Раненым оказался Хай Джексон, один из двух парней, которых Конагер встретил на станции «Лошадиный Источник». Нижняя часть рубахи и штаны его набухли от крови. Пуля, как и предполагал Кон, прошла навылет, но ранение оказалось тяжелым.