Компьютерный вальс
Шрифт:
— Я тебе что, Акунин, беллетристические романы писать? Не напечатают. Не опубликуют. Тут большой талант нужен или блат. А еще зверское нахальство или фантастическое везение. Или — много денег, как у жен олигархов. Сейчас знаешь, сколько народу пишет? Все кому не лень! Всё пишут и пишут. Каждый день в любое крупное издательство приходят десятки писем от начинающих авторов и от законченных графоманов. Причем почти везде — просьба о публикации. Их не то что печатать, читать никто не успевает. Вот разве главред будет знакомый, а если такового не отыщется, то…
— Зачем печатать? Не обязательно, можно и не печатать. Помести в Интернет, на какой-нибудь раскрученный сайт, или создай новый сайт и помести туда. Чего я тебя тут учу? Помнишь, ты написал какой-то фантастический рассказ, а позже
— Пока можно, даже забавно получиться, хотя… Организовать-то все это довольно просто. Только сначала придется посидеть, попотеть и время потратить.
— Вот так и сделай, потрать время, — заключила Ольга. — Только когда напишешь, сначала дай прочитать мне… Нет, не трогай меня, отстань!.. Руки убери!.. Я уже же говорила, что пока еще не готова тебя простить!
Интернетчик возвращается домой. Уже поздно, кругом темно, страшно. Вдруг навстречу ему двое громил.
Один из них достает нож и говорит:
— Стой! Гони деньги, быстро!
«Провайдеры», — подумал интернетчик.
Часть вторая
От первого лица
1
В то утро я стоял в вестибюле нашего института и долго рассматривал знакомую фотографию, с которой мне улыбалась веселая озорная девушка. Здесь она была моложе на три года. У меня тоже где-то имеется точно такой снимок — делал-то его я. Фоном служил расплывчатый, не в фокусе, Казанский собор в Питере. Фотография — в черной рамке, вернее — приклеена на черный бумажный прямоугольник большего формата. Фотография и блок текста:
Ирина Николаевна Антонова
27.02.**** — 13.03. ****
Не стало хорошего, талантливого человека. В четверг, 13 марта, в 17–30 скончалась Ирина Николаевна Антонова, в расцвете своей многообещающей жизни — 25 лет от роду.
Она была одним из деятельнейших научных работников Эмбриологического Института, где работала всю свою недолгую трудовую жизнь. Она была ученым Божией Милостью, специалистом с тонким чутьем, с тем, что называется «научным тоном», чуждой житейской пошлости и узкого мещанства, против которого протестовало все ее существо. Тяжелая болезнь не дала ей возможности осуществить свою заветную мечту — закончить диссертацию и выпустить монографию. Может быть, это удастся сделать ее друзьям и коллегам по лаборатории. Ни тепла, ни неги не знала она в течение своей короткой жизни — она мелькнула ярким метеором, сгорела и погасла…
Но память об Ире Антоновой, лауреате конкурса молодых ученых, будет жить в сердцах друзей и всех, знавших покойную.
Отпевание состоится в церкви Ивана Воина на Якиманке, 16 марта в 12–00. Похороны И.Н. Антоновой пройдут на Северном Хованском кладбище.
Пусть же будет ей тепло и спокойно в глубине могилы — теплее, чем было на Земле.
Стоя перед некрологом, я никак не мог прийти в себя. Я всегда плохо себя чувствовал, когда умирал знакомый мне человек. А сейчас умер не просто знакомый, а очень хорошо знакомый, можно даже сказать близкий мне человек. Умерла Ирка Антонова, молодая женщина, которую я давно и весьма хорошо знал. Но ни о какой ее тяжелой болезни я даже и понятия не имел. Вообще-то я давно уже не видел Иру. Последнее время она была прикомандирована к другому институту, и редко мелькала у нас, поэтому ее нечастые приходы на работу никому не бросались в глаза.
Не совсем понятна фраза о коллегах, они, что, диссертацию что ли за нее защитят? Не мог я понять и высказывание об отсутствии «тепла и неги», которых Ирка вроде бы не знала — и то, и другое она прекрасно знала и испытала в полном объеме. Сразу нахлынул поток воспоминаний…
— Сань, ты это чего? — Меня тронул за плечо Пашка Ермолов. Мой приятель, один из очень немногих, кто у нас в институте вполне профессионально разбирался в компьютерной технике. — На тебе просто лица нет!
— Поминаешь, когда умирает тот, которого я знал, я всегда чувствую себя
— Ты разве не слышал?
— Нет, откуда? А что я должен был услышать?
— Что, правда, ничего не знаешь? У нее был мелкоклеточный рак — один из наиболее скоротечных форм рака. Средняя продолжительность жизни без лечения не превышает и четырех месяцев. Его до настоящего времени удается диагностировать только на последних стадиях, когда ни химиотерапия, ни облучение, ни операция помочь уже не могут. У Ирины за три месяца все кончилось…
— Слушай, а что значит фраза о том, что она обладала каким-то «научным тоном»? Никогда не слыхал подобного выражения.
— Черт его знает. Вообще, Ирка была очень неплохим человеком, всегда всем помогала, даже тогда, когда это может, и не следовало бы делать. Вероятно, кто-то так хотел выразить свою признательность. Я даже не знаю, кто у нас тут пишет такие некрологи.
За последние двенадцать месяцев это, наверное, уже десятый некролог. Или около того. В прошлом году, примерно в это же время умер наш главный инженер. Умер от инфаркта, прямо за рабочим столом. Его так и нашли — упершимся лбом в стол, рядом с недопитым стаканом чая. Затем скоропостижно скончался зав. мехмастерской. Тоже инфаркт. Вышел на субботник — два раза махнул метлой — и упал. Все забегали, забегали, кто-то вызвал «скорую», но никто не догадался попробовать сделать массаж сердца или искусственное дыхание. Диагноз — внезапная смерть. Далее умирали научные сотрудники разных рангов. Человек восемь. Но среди них не было ни одного начальника, академика или хотя бы члена-корреспондента. Все умершие были, в подавляющем большинстве, сравнительно молодые люди, до пятидесяти лет. Причем люди, активно работающие.
Не секрет, что всех сотрудников академических институтов можно довольно четко разделить на четыре категории. Во-первых — те, кто активно работает, и регулярно появляется на рабочем месте. Во-вторых — обремененные семьей женщины, приходящие попить чаю, пожаловаться на свою трудную жизнь, на вечную усталость еще с утра, на начальника, который заставляет работать, на мужа или еще кого-нибудь. Они обычно имеют навечно приклеенное к лицу постоянно недовольное выражение. Они поздно приходят, рано уходят, да и бывают на работе не чаще двух раз в неделю. В-третьих — те, кто приходит только за зарплатой. И, наконец, чисто виртуальные личности, вообще не появляющиеся в институте, а числящиеся лишь в списках, ведомостях и приказах на получение денежных надбавок. Большинство этих «сотрудников» получает зарплату переводом на банковский счет, или по доверенности на какое-нибудь другое имя.
Так вот, среди умерших, почти все активно работали в лабораториях. Люди гибли от самых разных причин. Скоропостижно умирали от каких-то внутренних болезней, от несчастных случаев, было даже одно убийство. Убийц, правда, до сих пор так и не нашли…
2
В полночь, на круглой площади недавно построенного элитного коттеджного поселка, собралась большая группа людей в белых одеждах. Белые накидки с капюшонами покрывали обычную демисезонную одежду состоятельных людей. Люди образовывали круг, в центре которого размещался постамент или языческий алтарь, короче — возвышение, похожее по форме на гигантскую хоккейную шайбу. Верх «шайбы» был, видимо, сделан из толстого стекла, а внутри помещался мощный прожектор. Прямо в середине световой колонны стояла высокая красивая молодая женщина. Ее пушистые, белокурые волосы были пышно всклокочены, и, благодаря подсветке снизу, светились как нимб, обрамляя классическое лицо древнегреческой богини. Одета она была в такой же, как и все, ниспадающий до ступней белый хитон, хорошо просвечивающий в луче голубовато-белого света. Было отчетливо видно, что этот хитон — единственное, что есть на ней из одежды. Гармоничная, практически идеальная фигура женщины вызывала восхищение своим совершенством. Широкий, направленный прямо в небо, луч белого света со стройной фигурой внутри него производил сильное впечатление. Несмотря на холодную погоду, женщина не выглядела замерзшей. Черное небо и полная круглая луна служили естественным фоном.