Комплекс полноценности
Шрифт:
Григорий поцеловал жену и примирительно ответил:
– Всего по десять капель, дорогая, за удачную рыбалку.
– Смотрите у меня, – шутливо пригрозила Наташа, – только по десять. Проверю! Кстати, Григорий, не видел мой куркулятор? Я его здесь где-то утром оставила.
– Что оставила? – удивился Антон.
– Куркулятор, – ответил за жену Забубенный и разъяснил: – Это мы так по-семейному называем счетную машинку. Почти то же самое, что и калькулятор. Только этот нужен чтобы считать, а куркулятор – чтобы куркулить. Последний способ гораздо приятнее.
Вскоре Наташа нашла заветный куркулятор
Усвоив новости счетного дела, Гризов сел за стол. Друзья хлопнули по десять капель, не отрываясь от телевизора. Антон все ждал изменений, но по телевизору их пока не было. Тогда он вновь обратился к инопланетным анализаторам, ненадолго отключась от действительности. Решил проверить, как действует новый антивирус образования.
Помимо уничтожения неизлечимых носителей вируса на планете Великого Тукана, всех остальных предполагалось продезинфицировать через интернет и телевидение. Неделю назад, не дожидаясь, пока появится эффект от целительного воздействия драндулётов, друзья-спасатели на всякий случай запустили гулять по международным сетям новый антивирус образования. Этот антивирус вызывал у получателей непреодолимую тягу к знаниям и желание делать добро людям. Первыми пациентами нового антивируса стали хакеры, поскольку получать знания теперь разрешалось только легальным путем. После многочисленных ломок переродившиеся хакеры становились лучшими специалистами по защите информации.
В целом лечебный вирус себя показал хорошо. На планете резко сократилось количество маньяков, проституток и телефонных террористов. Больше никто не собирался попадать в новости путем совершения убийства в общественном месте или другой пакости. Ходить без лифчика стало не модно, а родинка на щеке под Мерилин Монро перестала быть штампом красоты.
Поп-певицы стали меньше петь, а писатели меньше писать, потому что им открылась истина – гениев не может быть много, как и настоящих героев. Книги больше не писали по мотивам фильмов, а сами фильмы, из уважения к прекрасному, не прерывались рекламой по десять раз. Даже количеству перестало казаться, что оно переходит в качество.
Из состояния прострации Антона неожиданно вывел веселый звон балалайки. Гризов посмотрел на экран. По телевизору шла русская народная передача «Эх, Антоновка!», сделанная каким-то европейским продюсерским центром. По задумке иностранного режиссера все участники должны были соревноваться в лихом исполнении частушек.
Антон и Григорий, несмотря на разницу в возрасте, оба любили народное творчество во всех видах: частушки, песни, пляски, художественный мордобой и даже игру на балалайке. Смотрели они эту передачу с удовольствием, особенно Григорий. Однако сегодня удовольствие быстро испарилось. Антон не мог понять, почему добры-молодцы, все как один похожие на Распутина, и девицы-красавицы в народных костюмах, словно американский спецназ, должны выступать с телефонной гарнитурой у рта. Гарнитура эта смотрелась на них, как на корове седло.
Пока шли танцы под гармонь и балалайку,
Несколько минут Гризов приходил в себя от народного творчества, которое никак не совпадало с его опытом журналиста и путешественника. Он встречал на просторах необъятной родины достаточно мудрых деревенских жителей, знавших совсем другие песни и чтивших традиции предков. Их жизнь была скромной и красивой.
Чтобы избавиться от раздвоения личности, созданной иностранным режиссером, пришлось опрокинуть с механиком еще по десять капель для лучшего осязания проблемы русского характера.
– Вот скажи, Григорий, – вопросил Антон, успокоившись и поставив пустую посуду на стол. – Ну почему эта европейская немощь обязательно выставляет русских какими-то алкоголиками?
– Наверное, потому что пьем много, – предположил Забубенный, осторожно пододвигая бутыль к себе, – и гуляем.
Оглядываясь по сторонам в поисках жены, он набулькал обоим еще по рюмашке.
– Много? – подался вперед просвещенный Гризов. – Да ты знаешь, кто больше всех пьет на Земле? Литовцы, чехи и немцы! Вот где алкоголики. А потом Нигерия.
– Да ладно, – Забубенный чуть не уронил от удивления бутыль с освежителем души на пол. – А мы где?
– Франция, со своими древними традициями алкоголизма, на двенадцатом месте. А мы вообще на шестнадцатом, после жителей Сейшельских островов.
– Вот те раз, – озадачился Григорий, поднимая очередную рюмку, – значит, мы – трезвенники? Я и не догадывался.
– А скажи, почему нас все время норовят дураками выставить эти англо-европейские товарищи?
– Потому что на Западе народ умнее? – осторожно предположил Забубенный. – Машины там вроде хорошие делают.
– Нет, Григорий. Машины там хорошие делают иногда только потому, что уже украли у нас все, что мы придумали, и теперь эксплуатируют наши идеи. Дураками нас выставляют из зависти. Не могут простить русским такого количества талантов на квадратный километр в одном народе. Вот и поливают грязью почем зря. Хотя сами-то они, брат, чистые только снаружи – зато грязные внутри. Во всяком случае, были, до налета армады драндулётов. Теперь у англо-европейцев появился шанс снова стать людьми.
Раздосадованный Гизов ненадолго умолк, но звуки народных инструментов из телевизора вновь привели его в чувство.
– Ты что же, Григорий, действительно думаешь, что Россия – это родина лаптей и балалаек?
Забубенный настороженно молчал.
– Вот скажи мне, механик, кто придумал первую в мире электрическую лампочку? – захмелевший Антон вперил в соседа такой испепеляющий взгляд, что Григорий даже заерзал на стуле, словно школьник на экзамене.
– Эдисон… – начал немного сконфуженный Григорий, – вроде это он был…