Компаньонка
Шрифт:
Когда близнецам исполнилось четыре, Кора решила сводить их в Парк Чудес – неподалеку, через мост по Даглас-авеню, парк аттракционов с каруселью, детской железной дорогой и даже русскими горками под названием «Жуть захватывающая». Ей самой не терпелось, так что она чересчур поторопилась и сказала детям заранее. Они были в восторге, и Кора пообещала, что они пойдут в ближайшую субботу, если будет хорошая погода. Алан работал целыми днями, но сказал, что ему и самому любопытно посмотреть на Парк Чудес и к субботе он, может быть, разгребет дела. Хэрриэт со своим недавно обретенным мужем Милтом тоже сказали, что
– Ты уверен? – спросила Кора и пощупала ему лоб. Они были в его комнате с зелеными бархатными занавесками и таким же покрывалом на кровати. Они уже пять лет женаты, но она там почти не бывала. И уж точно не садилась на кровать. – Пойдем в другой раз.
Алан снял ее руку со лба и поцеловал. Даже сейчас муж притягивал ее. Он отрастил усы, как у Тедди Рузвельта, и это удивительно сильно нравилось Коре.
– Очень не хочется портить мальчикам день, – сказал Алан. – Они так ждали. Мне просто надо немножко отдохнуть. Ничего страшного.
Впрочем, перед выходом у Коры тоже начала побаливать голова. Сначала она не обращала внимания – дети и так огорчились, что папа не пошел, и Кора решила, что уж ей-то надо быть на высоте. Но когда они встретились с Хэрриэт и Милтом на трамвайной остановке у самого парка, голова разболелась сильней, и детский гомон стал раздражать. Кору знобило, хотя сияло солнце, и все говорили, что ветер теплый. Не заболей Алан, Кора, наверное, осталась бы с детьми. Но все симптомы сходились, так что, кажется, она тоже заболевала. Коре очень хотелось посмотреть, как дети будут веселиться, но она поняла, что не вынесет день в парке развлечений с двумя визжащими от восторга мальчишками.
Они с Хэрриэт пару минут шепотом посовещались и решили, что Кора должна поехать домой.
– Голубчики, – сказала Хэрриэт мальчикам. – Мамочка заболевает, похоже, той же болезнью, что и папа. Ей нужно поехать домой и отдохнуть. Вы можете вернуться домой с ней, но тогда придется играть очень тихо, и вам весь день никто не сможет приготовить поесть. А можете пойти со мной и дядей Милтом в Парк Чудес, покататься на каруселях и паровозиках, мы вас будем угощать конфетами и привезем домой усталых и довольных.
Кора удивилась и растрогалась: близнецы не сразу решили, что выбрать. Мы хотим, заявили они, чтобы мама пошла с нами. Эрл захныкал, и Кора пообещала им, что к следующей субботе поправится и снова сходит с ними в Парк Чудес, чтобы они там ей все показали; лишь тогда дети согласились остаться с дядей и тетей. Прощаясь, Кора была слегка подавлена, но виду не подала, махала им рукой, улыбалась и просила быть смелыми мальчиками. Если они с Аланом оба в лежку, детям дома не место.
Кора вошла тихо и за дверью сразу сняла туфли. Она думала, Алан спит, и не хотела его будить. Но с площадки услышала вздох или зевок и решила дать знать, что она дома, спросить, не нужно ли чего. Кора подошла к двери мужниной спальни и собралась уже постучаться, но дверь оказалась распахнута, а за ней – залитая солнцем комната и постель, на которой лежал ее голый муж – лежал на Реймонде
Она застыла. Однажды в коровнике у мистера Кауфмана ее лягнул теленок. Она помнит первый миг после удара: голова мотнулась назад, в глазах искры, но боли еще нет – только уверенность в том, что сейчас она придет.
– О боже, – сказала она, прижав одну ладонь ко рту, а другую – к животу.
Алан сел и увидел ее. Кора не могла отвести взгляда. Она никогда не видела его обнаженной груди. Вокруг сосков – темные волосы.
– Закрой дверь!
Голос Алана прозвучал так властно и громко, что Кора послушалась – попыталась послушаться и потянулась к дверной ручке. Но корсет туго стискивал ребра, никак не вдохнуть. Она схватилась за косяк, думая – надеясь, – что сейчас упадет в обморок, только бы спрятаться от того, что она увидела, впасть в беспамятство, как при родах. Но что-то внутри не давало ей отключиться. Кора оставалась в сознании, она стояла, ужас понимания длился. Тяжело дыша, она дошла до лестницы, хотела броситься вон из дома, но в глазах потемнело, а вдохнуть она не могла. Она повернула назад, зажмурившись вновь прошла мимо двери Алана, постыдно и судорожно хватая ртом воздух, и у себя в комнате повалилась на кровать, стаскивая перчатки, чтобы расстегнуть пуговицы воротничка. Одна оторвалась, Кора ее отбросила, пуговица отскочила от стены. Кора расстегнула ремень юбки, ослабила тесемку на корсете. Ошеломленное сознание все не отключалось, увиденное не отпускало ее.
Жизнь закончена, это ясно. Ее муж, отец ее детей – порочный извращенец. Все перевернулось в ее голове.
Дыхание стало ровней; она услышала тихие голоса, звяканье ременной пряжки, щелчок запонки, быстрые шаги вниз по лестнице. Дверь открылась и захлопнулась снова. Ушли вместе? С открытыми и закрытыми глазами она видела одно: пальцы Алана на веснушчатом плече. С такой любовью… Ее чуть не вырвало.
Она услышала, как полилась вода. Потом медленные, тяжелые шаги вверх по лестнице. Кора хотела было встать и закрыть дверь, но не успела: Алан в зеленом халате и черных пижамных штанах уже стоял на пороге со стаканом воды. Взгляд у него был скорбный и больной.
– Попей, – сказал он.
Она замотала головой и отвернулась. Окно было открыто. Чирикала птичка, ветерок холодил лицо. Алан сел в углу у столика. Поставил стакан; оперся локтями на колени, опустил голову, сплел пальцы. Кора пошевелилась; он посмотрел на нее и спросил:
– Где мальчики?
Несколько ужасных секунд она не могла вспомнить. Потом сообразила:
– С Милтом и Хэрриэт. Мне стало нехорошо, и я приехала.
Они смотрели друг на друга. Все было кончено. Он чудовище. Этот мужчина, ее муж – развратное чудовище. Извращенец.
– Кора, прости меня. Мне ужасно жаль.
– Ты гадок. Это мерзко, подло, отвратительно.
Он расправил плечи, глядя в сторону.
– Это грех. Библию читал?
– Да. Знаю.
– И ты привел эту гадину сюда. Прямо к нам в дом.
– Мне не следовало так поступать. – Он понизил голос. – Он не гадина.
– Что?
– Он не гадина.
Кора нашарила маленькую хрустальную вазу на тумбочке у кровати, бросила в Алана, но не попала. Вазочка разбилась об пол. Алан, теребя ус, задумчиво смотрел на осколки.