Комната
Шрифт:
Я боюсь, что упаду, и сажусь на ступеньку.
— Ну хорошо, можно и съехать, — говорит Ма.
Я съезжаю на попе сначала на одну ступеньку, потом на другую и еще на одну, и мой халат распахивается. Какая-то крупная женщина быстро-быстро бежит вверх, словно летит, но это не птица, это — человек во всем белом. Я утыкаюсь лицом в мамин халат, чтобы она меня не увидела.
— О, — говорит женщина, — надо было позвонить.
— Во
— Кнопка вызова как раз над вашей кроватью.
— Мы и сами справились, — отвечает Ма.
— Меня зовут Норин, я сейчас дам вам новые маски.
— Ой, я про них совсем забыла, — говорит Ма.
— Надо было мне принести их вам в комнату.
— Ничего, мы уже спускаемся.
— Отлично, Джек, хочешь, я позову санитара, чтобы он отнес тебя вниз?
— Не надо, — говорит Ма, — пусть спускается своим способом.
Я съезжаю на попе еще на одиннадцать ступенек. Внизу Ма завязывает мне халат, и мы снова становимся королем и королевой, как в «Лавандово-голубом». Норин дает мне новую маску для лица. Она говорит, что она — медсестра, что приехала из другой страны, называемой Ирландией, и что ей нравится мой хвост. Мы входим в огромный зал, уставленный столами, я никогда не видел так много столов с тарелками, стаканами и ножами. Один из них бьет меня в живот, я имею в виду стол. Стаканы прозрачные, как и у нас.
Это похоже на планету в телевизоре, люди вокруг нас говорят «Доброе утро», и «Добро пожаловать в Камберленд», и еще «Поздравляем», только я не знаю с чем. На некоторых — точно такие же халаты, как и на нас с Ма, на других — пижамы или форменная одежда. Большинство — большого роста, но волосы у всех совсем не такие длинные, как у нас. Они двигаются очень быстро и неожиданно оказываются со всех сторон, даже сзади. Они подходят очень близко, у них много зубов, и пахнут они совсем по-другому — какой-то мужчина с заросшим бородой лицом говорит мне:
— Эй, парень, да ведь ты теперь герой.
Это он говорит обо мне. Я не смотрю на него.
— Ну как, нравится тебе наш мир?
Я ничего не отвечаю.
— Правда, хорош?
Я киваю. Я крепко держусь за мамину руку, но пальцы выскальзывают, потому что они почему-то стали влажными. Ма глотает таблетки, которые приносит ей Норин. Я замечаю голову, постриженную ежиком, это — доктор Клей без маски. Он пожимает руку Ма своей рукой в белом пластике и спрашивает, хорошо ли мы спали.
— Я была слишком взвинчена, чтобы уснуть, — отвечает Ма.
К нам подходят другие люди в белых халатах, доктор Клей называет имена, но я ничего
Ма показывает мне на стул рядом с ней, и я сажусь. На тарелке лежит удивительная вещь — вся серебряная, голубая и красная. Я думаю, что это — яйцо, но не настоящее, а шоколадное.
— Ах да, я совсем забыла, что сегодня Пасха, — говорит Ма. — Поздравляю тебя.
Я беру яйцо в руки. Никогда бы не подумал, что пасхальные кролики приходят к людям домой!
Ма опускает маску на шею, она пьет сок какого-то странного цвета. Она поднимает мне маску на голову, чтобы я тоже попробовал сок, но в нем много невидимых кусочков, вроде микробов, которые попадают мне в горло, и я потихоньку выкашливаю их назад в стакан. Вокруг, слишком близко от нас, сидят другие люди, которые едят какие-то странные квадраты, сплошь покрытые другими квадратиками поменьше, и свернутые в трубочки куски ветчины. Почему они разрешают, чтобы им подавали кушанья на голубых тарелках, краска с которых может перейти на еду? Впрочем, еда пахнет очень вкусно, но ее слишком много, руки у меня снова становятся липкими, и я кладу пасхальное яйцо прямо на середину тарелки, а потом вытираю их о халат, отставив укушенный палец в сторону. Ножи и вилки здесь тоже неправильные, ручки у них не белые, а металлические, об них, наверное, можно порезаться.
У всех людей большие глаза, а лица — самой разной формы. Кто-то носит усы, кто-то — свисающие драгоценности или раскрашенные предметы.
— Здесь совсем нет детей, — шепчу я Ма.
— Что ты сказал?
— Где же другие дети?
— Не думаю, чтобы здесь были дети.
— А ты говорила, что снаружи их миллионы.
— Клиника — только маленькая часть огромного мира, — поясняет Ма. — Пей свой сок. Посмотри, вон там сидит мальчик.
Я смотрю туда, куда она показывает, но этот мальчик высокий, как взрослый мужчина, и в носу, на подбородке и над глазами у него гвозди.
— Он что, робот?
Ма пробует дымящуюся коричневую жидкость, морщится и ставит чашку на стол.
— Что бы ты хотел съесть? — спрашивает она.
Рядом со мной вдруг возникает медсестра Норин, и я вздрагиваю.
— У нас есть еще буфет, — говорит она, — ты можешь купить там вафли, омлет и оладушки…
Но я шепчу:
— Нет.
— Надо говорить «Нет, спасибо» — так делают воспитанные люди, — говорит Ма.
<