Комната
Шрифт:
— Они что-нибудь придумают.
— Что?
Ма трет свой глаз.
— Не знаю, может, пустят в ход газовую горелку?
— А что такое…
— Это прибор, из которого бьет пламя. Он может сжечь эту дверь.
— Надо нам самим сделать такую горелку, — говорю я, прыгая на месте. —
— Мы с тобой оба сгорим… — говорит Ма совсем не дружелюбным тоном.
— Но…
— Джек, это не игра. Давай еще раз повторим наш план…
Я помню все его части, но называю их в неправильном порядке.
— Послушай, надо действовать как Дора, — говорит мне Ма, — помнишь, она идет сначала в одно место, а потом в другое, чтобы попасть в третье. У нас это будут: болезнь, грузовичок, больница, полиция, спасение Ма. Повтори. — Она ждет, когда я повторю.
— Грузовик.
— Сначала болезнь.
— Болезнь, — говорю я. — Потом больница, ой, нет, извини, грузовичок. Итак, болезнь, грузовичок… Болезнь, грузовичок, больница, спасение Ма.
— Ты забыл полицию, — говорит Ма. — Считай по пальцам: болезнь, грузовичок, больница, полиция, спасение Ма.
Мы повторяли этот план снова и снова. Мы делали карту с картинками на разлинованной бумаге. На первой изображен я с закрытыми глазами и высунутым языком, на второй нарисован коричневый грузовичок, на третьей — человек в длинном белом халате, изображающий врача, на четвертой — полицейская машина с включенной мигалкой, на пятой — освобожденная Ма, которая улыбается и машет мне рукой с газовой горелкой, похожей на дракона, изрыгающего пламя. Я очень устал, но Ма говорит, что мне надо потренироваться изображать больного, поскольку это самое важное в нашем плане.
— Потому что, если он не поверит, что ты болен, наш план провалится. У меня есть идея. Я сделаю так, чтобы твой лоб стал горячим, и заставлю Старого Ника потрогать его.
— Нет!
— Не бойся, я не подожгу тебя…
Она не поняла.
— Я не хочу, чтобы он до меня дотрагивался.
— Он дотронется только один раз, обещаю тебе, и я буду стоять рядом.
Но я продолжал мотать головой.
— Да, это может сработать, — говорит она. — Мы положим тебя рядом с нагревателем. — Она становится на колени и засовывает руку под кровать, но потом хмурится и говорит: — Воздух не очень горячий. Может быть… положить тебе на лоб пакет с горячей водой, как раз перед его появлением? Ты будешь в постели, и, когда мы услышим, как дверь говорит бип-бип, я уберу пакет с водой.
— Куда?
— Да не важно куда.
— Нет,
Ма смотрит на меня.
— Ты прав, нам надо тщательно все продумать, чтобы ничто не помешало осуществить наш план. Я засуну пакет с водой под кровать, хорошо? И когда Старый Ник потрогает твой лоб, он убедится, что он очень горячий. Давай попробуем?
— С пакетом воды?
— Нет, просто ложись в кровать и полностью расслабься, как тогда, когда мы с тобой играем.
Мне это всегда удается очень хорошо, у меня даже открывается рот. Ма притворяется Старым Ником. Она кладет руку поверх моих бровей и говорит грубым голосом:
— Ой, какой горячий!
Я хихикаю.
— Джек!
— Прости. — Я опять лежу неподвижно. Мы снова и снова повторяем это, но мне скоро надоедает притворяться больным, и Ма разрешает мне встать.
Мы ужинаем сосисками в тесте. Ма почти ничего не ест.
— Так ты помнишь наш план? — спрашивает она.
Я киваю.
— Повтори еще раз.
Я проглатываю кусок своей сосиски и говорю:
— Болезнь, грузовичок, больница, полиция, спасение Ма.
— Отлично. Значит, ты готов?
— К чему?
— К тому, чтобы убежать сегодня.
Я и не думал, что мы совершим побег сегодня. Я не готов к этому.
— А почему сегодня?
— Я не хочу больше ждать. После того, как он отключил нам ток.
— Но он же включил его снова!
— Да, помучив нас три дня. И заморозил наш цветок. Кто знает, что он сделает завтра? — Ма встает с тарелкой в руках. — Внешне он похож на человека, но на самом деле в нем нет ничего человеческого.
Я теряюсь:
— Он что, робот?
— Хуже.
— Однажды в передаче «Боб-строитель» показывали робота…
Но Ма перебивает меня:
— Ты знаешь свое сердце, Джек?
— Бам-бам. — Я показываю на свою грудь.
— Нет, то место, где живут твои чувства — грусть, страх, радость и тому подобное?