Комната ужасов – 2
Шрифт:
Бэрр взял Джейми за плечи и начал трясти. – Кто это сделал? – требовал он ответа. – Кто это сделал с ним?
– Он сам все сделал, – заикался Джейми, вцепившись руками в шлем. – Он сам все сделал или Оно. Ну, все теперь?
– А если кто уцелел? Пошли.
Только они открыли дверь Эльспетов, Бэрр услышал, как что-то звякнуло.
– Зайди, Холли, – сказал он. – Тут кто-то есть. Кто-то живой. – Он ступил внутрь. – Здравствуйте! Есть тут кто?
Отозвался девичий голосок: – Заходите, мистер Карпатьян. Заходите, повеселитесь вместе с нами.
Двойняшки
Холли двинулась к близняшкам. Она замерла как вкопанная в нескольких шагах – Нет! – вскрикнула она. – Не надо! – Она пыталась подойти ближе. Как в ее сне: как она ни старалась, расстояние оставалось все тем же. – Девочка! Не надо, что ты делаешь?!
Персефона зажала свою детскую маленькую грудь, месила ее, выжимала как белье, отчего потрескавшийся и посиневший сосок наливался кровью, и предлагала ее сестре. Пандора чуть развернулась к столу. Она чиркнула зажатой костяшками сломанных пальцев спичкой. Спичка загорелась. Пандора поднесла ее к груди сестры, подставила под сосок. Запахло паленым. Подождав, когда спичка догорит, она молча передала спички сестре и повернулась на стуле лицом к троим вошедшим.
– Не хотите к нам присоединиться? – спросила она сладким голоском. Теперь была очередь Персефоны. Она выставила руку с горящей спичкой. Пандора нагнулась к ней, направляя грудь рукой.
Холли потянулась к пламени, пытаясь помешать ему жечь тело Пандоры. Ничего не получилось.
– Сделай же что-нибудь! – крикнула она Бэрру. Лицо у нее было мокрое от слез.
– Я. не могу сдвинуться с места. Джейми!
– Я. и не пытаюсь. – Джейми бросился из квартиры. Они схватили его в коридоре.
– Ты же мог двигаться, а? – допытывался Бэрр. – Ты же мог их остановить. Мы с Холли ничего не могли сделать, но ты-то мог. Почему ты ничего не сделал?
– Вас с Холли держали. – Джейми посмотрел на Бэрра. – Оно вас держало. Вы ничего не поняли. Это Оно заставляет делать ужасное. Этих девочек. И других. Они все на цепи. На психологической цепи. Я это знаю. Я там был. Оно не позволит мешать кормлению.
– Шлем, да? Тебя защищает твой шлем? Ты-то мог им помочь, даже если мы не могли. Почему ж ты не помог? О Боже! Почему ты не помог?!
– Вы не понимаете? Именно это Ему и нужно. Это была ловушка. Для МЕНЯ ловушка! Если б хоть одна из них вызвала у меня сочувствие, я оказался бы прикован к Нему – через них. Оно ЗА МНОЙ охотится. Оно хочет МЕНЯ!
Бэрр посмотрел на мужчину.
– Может, тогда нам тебя ему отдать? Если Оно за тобой охотится? Может, тогда все кончится?
– Идиот! – Джейми отскочил к стене. – Подумай, дурак! Ты считаешь, вы с Холли не поддаетесь? Просто у Него планы на вас обоих. Я не знаю, какие, но какая-то причина есть!
– Если Оно хочет меня, то боюсь, Оно откусило больше, чем может разжевать, – проскрежетал Бэрр. – Скажи мне, Джейми, ты знаешь, где Оно?
– Я. я догадываюсь.
– Как это? Где Оно прячется?
– Мы не сможем выйти из здания а если б и могли. Оно в пещере. Под водой.
У Бэрра все внутри похолодело. Пещера. Под водой. Потом он вспомнил запах опаленного молодого тела. Он распрямил плечи.
– Где б Оно ни было, ты мне Его покажешь. А там – посмотрим.
– А дверь? Билли?
– Бедняга Билли умирает, может, уже благополучно умер. Так или иначе путь отсюда мы найдем: с твоей помощью, Джейми. Сначала надо сделать пару остановок. Первую – у меня в квартире. Холли!
– Да, Бэрр.
– У тебя есть патроны к отцовскому дробовику?
– Д-да. Три патрона, кажется. Они старые. Могут не выстрелить.
– Патроны не портятся, если они сухие.
Джейми покачал головой:
– Пули Его не остановят.
– Ты пробовал?
– Нет.
– Я так и думал. Несколько очередей из «тридцатьпятки» и три заряда из двенадцатого калибра и носорога остановят, можешь мне поверить. «Оно» ЖИВОЕ? Не привидение?
– Живое, живое, точно. И не такое большое, как носорог. Тогда, по крайней мере.
– Ну что ж, вперед!
Когда они проходили мимо двери пятнадцать-ноль-четыре, Холли застыла.
– Что такое? – спросил Бэрр.
– Послушай!
Раздавалось тихое женское пение.
– Кто-то живой, – обрадовался Бэрр. – Пошли посмотрим. Можно прихватить волонтера, или двух.
Холли позвонила в дверь. Они подождали. Песня все звучала. Бэрр уже почти разбирал мелодию. Наконец Карпатьян воспользовался ключом из связки.
На полу лежало нелепо скорченное тело Рэндольфа Эльспета. Запястья все еще сковывали наручники. На ковре – бурая корка. Что-то болталось, подвешенное к потолку. Бэрр сначала подумал, что это кусок плохо сделанного макраме. Потом он заметил на конце сгусток крови и тянущийся от него кровавый след. Пение доносилось с кухни.
– Я посмотрю, Холли. Оставайся здесь.
– Я пойду с тобой.
Алита сидела в позе лотоса на полу, напротив своей зеркальной стенки. На ее голом черепе перемешались полоски из красных клочьев, подпаленная кожа, пятна белой кости, розовые желеобразные массы коагулировавшей плазмы и несколько коротких волосков в занозистой бахроме со стороны затылка. Плечи ее как бы укутывала влажная малиновая шаль. Если не считать этой накидки из крови, Алита была голой.
Напевая, она мазала губы помадой. Губы покрывала крошащаяся коричневая корка. Бэрр подошел ближе. Алита продолжала раскрашивать рот, облизывая губы и складывая их так, как это делали все женщины, которых он видел.
– Алита! Мисс Ла Тобре?
Она чуть повернулась. Тут Бэрр и разглядел мягкий розовый предмет в ее руках. То, чем женщина капризно терла губы, отнюдь не было цилиндриком губной помады. У него все внутри помертвело. Сквозь горячий туман Бэрр узнал мелодию, которую она мурлыкала: «Я влюбилась в своего папочку».