Коммунизм

Пайпс Ричард

На этих выборах три ведущих кандидата шли почти вровень друг с другом. Наибольшее число голосов (36,3 процента) получил Сальвадор Альенде, врач, разделявший марксистские взгляды и представлявший Партию народного единства, блок социалистов и коммунистов. Ближайший его соперник, консерватор, получил 34,9 процента голосов. Поскольку ни одному кандидату не удалось собрать абсолютного большинства, решение вопроса об исходе выборов было передано конгрессу. В течение двух последовавших месяцев Альенде заключил сделку с христианскими демократами, согласившимися поддержать его кандидатуру при условии, что он примет определенные обязательства по соблюдению чилийской конституции. Сюда входили уважение закона и сохранение политического плюрализма. Выразив это в Законе о конституционных гарантиях, конгресс дал Альенде возможность занять президентский пост.

Выбранный Альенде «чилийский путь к социализму» с самого начала был, таким образом, обставлен определенными

оговорками, мешавшими осуществлению радикальных намерений голосовавших за него социалистов и коммунистов. Восторгавшийся Фиделем Кастро Альенде бы скорее идеалистом-романтиком, чем революционером-фанатиком. Но его сторонники-доктринеры, полные решимости установить «диктатуру пролетариата» советского образца, все время толкали его влево, и по мере все новых неудач, которые он терпел в своей политике, он становился все большим радикалом. Альенде полагал, что он сможет добиться социалистических целей мирными средствами при условии, что проводимые реформы со временем обеспечат ему поддержку большинства народа. Коммунисты поддерживали эту стратегию, уверенные, что в Чили их целей можно достичь мирным путем. На их беду этого не произошло, отчасти потому, что изданные Альенде социалистические законы оттолкнули от него большую часть населения, а отчасти потому, что обратили в руины экономику страны.

Став президентом, Альенде при распределении постов в своем «Объединенном народном правительстве» поручил руководство экономическими министерствами коммунистам, которые занялись национализацией того, что оставалось от горнодобывающей промышленности, банковской системы и большой части обрабатывающей индустрии. Эти меры принимались на основании указов, в обход законодательной власти. Конфискация медных рудников компаний Анаконда и Кеннекотт оборвала поступление иностранных инвестиций. Советский Союз пришел на помощь, предоставив Альенде займы более чем на полмиллиарда долларов. Другие страны также предложили свою помощь, но она была недостаточна для спасения подорванных чилийских финансов. Для покрытия различных социальных расходов, в том числе прибавок к зарплате, правительство обратилось к печатному станку, так что последовавшая инфляция превзошла все, что имело место при Фрее: за три года правления Альенде количество денег в обращении выросло в пятнадцать раз, и инфляция превысила 300 процентов в год.

Наряду с национализацией предприятий правительство проводило коллективизацию сельского хозяйства. Поставив перед собой эту цель, оно терпимо относилось к самозахватам земли и даже поощряло их. Следствием стало резкое падение производства продуктов питания, так что урожаи пшеницы сократились почти вполовину. Образовалась острая нехватка продовольствия: ко времени падения правительства Альенде страна располагала лишь четырехдневным запасом муки.

Выступлений с протестами становилось все больше. Самое серьезное было организовано владельцами грузовиков — мелкими частными предпринимателями, возражавшими против планов правительства противопоставить им в конкурентной борьбе национальную транспортную компанию. В двух случаях эти стачки с участием до 700 тысяч человек полностью остановили транспортную систему и повергли в бездействие значительную часть экономики страны. В правоверной коммунистической стране такие выступления полагалось бы объявить контрреволюционными заговорами по подсказке ЦРУ и затем с ними расправиться. Но в Чили при Альенде, притом, что правительство контролировало радио и большую часть печати, сохранялась все-таки значительная свобода информации, которую невозможно было подавить без риска вызвать национальное восстание. Оппозиционные партии действовали и критиковали правительство. А главное, существовали конгресс и верховный суд.

В августе 1973 года палата депутатов 81 голосом против 45 вынесла заключение, что Альенде нарушил конституцию, присвоив себе законодательные полномочия, допустив пренебрежение законами страны и создав ограничения для свободы слова. Верховный суд, со своей стороны, осудил Альенде за подчинение судебных органов политическим целям. За отсутствием в чилийской конституции положений об импичменте президента палата обратилась к вооруженным силам с просьбой восстановить действие национальных законов. Восемнадцать дней спустя во исполнение этого мандата чилийские военные во главе с генералом Аугусто Пиночетом силой удалили Альенде с его поста^{7}.Новый режим представлял собой диктатуру, которая жестоко расправилась с побежденными социалистами и коммунистами.

Куба — первое и единственное удержавшееся коммунистическое государство в Латинской Америке — являет собой интересный пример личной диктатуры неимоверно честолюбивого политика, который на шел в коммунистической идеологии оправдание своему честолюбию. «Исторически… кастроизм это лидер, который ищет себе движение, движение, добивающееся власти, и власть, жаждущая обрести свою идеологию» [15] .

Вопреки распространенному представлению,

до-коммунистическая Куба не была ни отсталой, ни преимущественно аграрной страной. По уровню жизни она занимала второе место в Латинской Америке (уступая только Венесуэле с ее богатством, выросшем на нефти); жители страны в большинстве своем были грамотными и проживали в городах. Неверно также говорить, будто экономика страны держалась на сахаре: сахар, действительно, был главным экспортным товаром, но на его долю приходилась только треть, а то и меньше трети, национального дохода. Иными словами, того, что широко принято считать типичными предпосылками коммунистических революций — бедности и отсталости — не было ^{8} .

15

15. Draper, Castroism, 48–49.

Коммунисты овладели Кубой на волне восстания, поднятого в основном средним классом против диктатуры Фульхенсио Батисты, который в 1952 году отменил конституцию, им же самим введенную во время его прежнего своего законного пребывания в должности президента (1933-44). Фидель Кастро, сын богатого плантатора и студент Гаванской школы права, поднялся к власти на волне этого недовольства. Настроенный явно в пользу левых, он, сразу надо сказать, никаким коммунистом не был: более того, у него вообще не было никакой идеологии, а только жажда власти. Марксизмом-ленинизмом начинил его аргентинский революционер Че Гевара. Программа Кастро, рассчитанная на объединение вокруг него всех классов общества, делала упор на восстановление конституции 1940 года, что ставилось высшей целью.

Очень скоро, однако, получив диктаторскую власть в результате по-настоящему народной революции, Кастро «покатился» влево. Он установил однопартийное правительство, провел радикальную аграрную реформу и, поощряемый Советским Союзом, экспроприировал в 1960 году всю американскую собственность, на что президент Эйзенхауэр ответил введением торгового эмбарго. Это эмбарго, в свою очередь, сделало Кубу все более зависимой от Советского Союза. Москва, сначала, правда, поддерживавшая Кастро с осторожностью и с опаской оглядывавшаяся на возможную реакцию со стороны США, постепенно оказалось все же втянутой в кубинскую политику, особенно после того, как в апреле 1961 года Кастро провозгласил Кубу «социалистической» страной. Провал организованного Соединенными Штатами вторжения в районе Залива свиней (апрель 1961 года) и разразившийся впоследствии Карибский кризис (октябрь 1962 года), который завершился тем, что Вашингтон взял на себя обязательство уважать суверенитет Кубы, прочно закрепили остров в составе советского блока. Во время этого кризиса Кастро настаивал, чтобы Москва нанесла по Соединенным Штатам упреждающий ядерный удар, выражая готовность пожертвовать Кубой ради всемирного торжества «социализма» [16] . Сдерживавшая его Москва стала теперь главной экономической опорой Кубы, стала закупать большую часть кубинского сахара по искусственно завышенным ценам, снабжать Кубу нефтью и множеством промышленных товаров, предоставлять ей щедрые займы. По данным Рауля Кастро, брата Фиделя, Советский Союз успел до своего распада безвозмездно предоставить Кубе военное оборудование стоимостью в 10 миллиардов долларов. Экономически Куба почти полностью зависела от Москвы.

16

16. Sergei Khrushchev, Nikita Khrushchev (University Park, Pa., 2000), 627.

Взамен Кастро неизменно оказывал поддержку любому советскому действию на международной арене, от интервенции в Чехословакию до вторжения в Афганистан; он предоставил Москве места для разведывательных станций прослушивания и подрядился распространять коммунизм по всей Центральной и Южной Америке. На своем учредительном съезде в Гаване в середине 1967 года кастровская Организация латиноамериканской солидарности (ОЛАС) призвала развернуть партизанские войны во всех странах Латинской Америки.

Внутри страны Кастро ввел режим стандартного советского типа. В течение десяти лет после его прихода к власти были национализированы все секторы экономики, кроме сельского хозяйства, треть которого осталась в руках мелких и средних фермеров. Партия обладала монополией на политическую жизнь.

Рабочие, которых заставляли вступать в управляемые государством профсоюзы, лишились прав на создание самостоятельных организаций, на ведение переговоров с работодателем и права на забастовку. Ощутимые успехи были достигнуты в социальной сфере — в образовании, медицинском обслуживании, в обеспечении жильем — в значительной мере за счет средств, накопленных в докоммунистическое время. С инакомыслием справлялись двумя способами: разрешением на эмиграцию значительной части среднего класса и образованием революционных трибуналов и «трудовых лагерей» советского образца.