Комитет Правды
Шрифт:
– Чего?!
– А того. Ты у Алексея спроси. Что это он притих, а? Молчит, гад. Сайту задай вопрос.
Алексей отодвинулся от стола, встал и начал шарить в тумбочках:
– Правда, так правда. Задавай вопрос. Я пока спирт протирочный поищу.
Некоторое время Иннокентий стучал по клавишам, потом стукнул кулаком по клавиатуре и посмотрел на согнувшегося Алексея:
– И ты… п… молчал?!
– П… у нас Иван. – Он кивнул на Ивана, все также лежащего на кресле в отключке. – Только не надо делать вид, что ты не знал о том, что жена тебе изменяет. Твои постоянные
– И ты тут подсуетился! – Иннокентий поднялся, сжал зубы и взялся за клавиатуру так, как будто хотел кинуть ее в Алексея.
Тот, наконец, нашел бутыль с протирочным спиртом, зубами открыл пробку, налил в стакан белесую жидкость:
– Жена твоя – натура тонкая, гуманитарный закончила. А ты ее в эту глухомань упер и рожать заставил. Чего же ты хотел?
– Б… а ребенка зачем было делать? – крикнул Иннокентий.
– Если не я, то кто? – усмехнулся Алексей. – Ты, благодаря сверхурочным и «улучшению» техники безопасности Вадимом, уже не способен быть отцом. А детей хотел. Так что можешь мне «спасибо» сказать.
– Тебе?! Да я сейчас тебя тут грохну. Вот и будет мое «спасибо». – Иннокентий схватил стул за спинку, поднял его и занес над головой Алексея.
Вадим вовремя толкнул его в сторону, стул отклонился и ударил по столу.
– Хватит! – заорал Вадим. – Благодаря «сайту правды» и вашим дурацким откровениям мы тут друг друга перебьем. – Он подошел к Алексею и отобрал у него бутыль. – И хорош пить всякую гадость!
– Я тонкая натура, вынужден работать с всякими… – заплетающимся языком пробормотал Алексей.
Вадим дал ему пощечину, и тот притих, сев на стул. Все трое долго молчали. Тишину нарушали только всхлипы Ивана.
– Короче, так, – сказал Вадим. – Скажем честно: мы, трое мужиков, за полжизни ничего стоящего не сделали. Спасибо за правду «Комитету»: взвесил наши дела – нечего сказать. Ситуацию это не меняет. С реактором надо что-то делать. Конечно, лучше, чтобы Иван пошел и исправил то, что наделал, но вряд ли он на это способен. – Вадим кивнул на сидящего в ступоре Ивана. – Кто пойдет добровольцем?
Никто ему не ответил. Дышать стало труднее: воздух из вентиляции шел уже горячий. Вадим продолжил:
– Я пас. Если выживу, обещаю донести то, что здесь произошло, до высшего начальства. Морду в кровь о пороги разобью, а добьюсь, чтобы нами, как пешками, не двигали. Они там план выполняют и деньги гребут, а мы в дерьме сидим.
– Я не пойду, – сказал Алексей. – Можно сказать, и не жил еще вовсе. Я же с детства творил, мне большое будущее пророчили. И какого черта пошел в технари, не понимаю?! Если выживу, создам, наконец, что-то стоящее. После чего и умирать будет не жалко.
– Я всю жизнь жил ради детей, – сказал Иннокентий, – да и работал постоянно, только чтобы денег было достаточно, чтобы одеты-обуты были, как люди… А оказалось, что им не это нужно, потому что при живом отце, можно сказать, сиротами их сделал… Все времени не хватало приласкать, доброе слово сказать. А, может, и не хотел: на работе лучше себя чувствовал. Но только вот, что я вам скажу, мужики.
Вадим взглянул на Иннокентия и отвел глаза в сторону. Алексей уткнулся в экран:
– Я поговорю с «сайтом правды» и составлю план передвижения, там же все завалено.
– Я соберу, что у нас есть из защиты, – сказал Вадим.
Иннокентий надел респиратор и отказался от защитного комплекта, предложенного Вадимом:
– От него там будет мало толку. И весит он много, помешает.
– «Сайт» говорит, что аварийный выход обвален, там, где Петр погиб, – сказал Алексей, – но есть боковой проход, как раз к реактору.
– Все понял, – ответил Иннокентий. – Ну что, прощаемся?
Он по очереди обнял остающихся, в том числе сидящего Ивана. Поворот замка – и его сутулая спина исчезла в проходе. Вадим и Алексей проводили силуэт сквозь прозрачное окошко двери.
Через некоторое время Алексей сказал:
– Он у реактора. Там 300 рентген… А сейчас у насоса. Запустил… А сейчас у вентиляции. Зачем? А… Он переключил ее на резервный туннель! Он хочет, чтобы мы выжили.
Вадим подставил руку к вентиляционной решетке – горячий воздух больше не поступал.
– Реактор загашен, он засыпал его борной кислотой, – сказал Алексей.
– Я слышу, он возвращается, – обрадовано сказал Вадим.
Действительно, в окошке показался Иннокентий. Алексей хотел открыть дверь, но тот замахал руками и показал на рот.
– Он не хочет заходить, просит включить громкоговоритель. – Вадим включил громкую связь.
– Мужики, я загасил реактор и переключил вентиляцию. Вы будете жить. Не надо открывать дверь: дозиметр зашкалил еще в коридоре. У меня кожа облезла, тошнит, не переставая, еле на ногах держусь… Минут десять, может, еще поживу – и все. А зайду к вам – вы облучитесь. Семье передавайте… что я любил их. Может, плохим отцом был, но я их любил. Так и передайте. – И, говоря уже сам с собой, произнес: «Надо отойти подальше».
Он повернулся и, опираясь на стену, медленно пошел обратно вглубь коридора. Вадим и Алексей долго молчали. Наконец, Алексей набрал вопрос на клавиатуре:
– Он мертв.
– Он и нас спас, и их… тех, кто об этом кошмаре ничего не знают… Как думаешь, если бы не твой «сайт правды», он бы пошел?
– Уверен, что пошел. Кто-то способен на жертву, кто-то нет. Не знаю, кого молить о том, что среди нас нашелся такой человек. А мы так и останемся с этим жить: он оправдал свое существование, а нам это никогда не удастся.