Комэск
Шрифт:
— Помяните Клеща и Беню…
После чего развернулся и ушел к себе. Сил не осталось даже думать. Немного посидел, силком прогнал все мысли из головы, потом расстелил на столике чистую портянку, достал принадлежности и принялся чистить оружие.
— Дядя Турок… — за порогом опять послышался голосок Брони. — Можно к вам?
Лекса попробовал заставить себе разозлиться, не смог и буркнул.
— Заходи…
Бронислава застыла у входа и застенчиво поинтересовалась:
— Я помогу? Научите?
Алексей прислушался к себе, кивнул и подвинулся на топчане.
— Садись.
Каким-то
Глава 18
Глава 18
— Что ты чувствуешь, когда убиваешь? — абсолютно спокойно поинтересовалась Бронислава.
Алексей отвлекся, мельком глянул на девочку и про себя вздохнул.
Бронислава в последнее время стала гораздо больше похожа на обычного ребенка, но, порой, в ней все-таки проскакивало, что-то совершенно не детское, холодное и жесткое.
Броня ловко и быстро собрала Люгер, положила его на стол и скрестила руки на коленках, с выражением уверенной в себе отличницы на личике.
Лекса одобрительно кинул и решил не отвечать, но Броня сразу же напомнила о себе:
— Дядь Турок…
Алексей еще раз на нее покосился, отложил карандаш и неохотно буркнул:
— Ничего не чувствую. Хотя, нет… иногда, чувство хорошо исполненной работы. Что за вопросы, Бронислава Жук?
Он давно взял себе за правило общаться со своими детьми, как с взрослыми и лгать не собирался.
— Мы же договорились называть меня товарищ Пчелка? — Броня состроила недовольную рожицу, а потом горько вздохнула и разочарованно пробормотала.
— Вот и я ничего не чувствую. Это нормально?
— Нормально, товарищ Пчелка, — отрезал Лекса и демонстративно взялся за тетрадь с карандашом, показывая, что его не стоит отрывать от работы.
С момента последней операции прошло две недели, партизаны свели свою деятельность до минимума, ограничиваясь только разведкой, а Алексей с радостью самоустранился от служебных обязанностей и вернулся к своим работам.
Броня тайком показала Лексе язык и принялась разбирать сразу три пистолета — Браунинг, Штайр и свой карманный Маузер М1910.
Лекса при каждой возможности пополнял свой арсенал короткоствольного оружия и теперь его скопился полный вещмешок. У него самого регулярно обслуживать арсенал времени не хватало, но за него этим с радостью занималась Броня.
— Товарищ Турок, — в двери землянки показался Сенька Ненашев. — Я того… этого… не заняты, часом?
— Заходи… — Лекса с трудом сдержался, чтобы не прогнать Семку.
— Держи, подруга! — Ненашев протянул Брониславе берестяной туесок с клюквой.
— Спасибо, товарищ Няня… — сдержанно поблагодарила Броня и аккуратно забрала туесок. Семен по своему извечному обычаю сразу начал таскать девочке всякие вкусности, но расположить к себе Броню у него никак не получалось. Справедливости ради, ни у кого не получалось. Бронислава признавала только Лексу, а остальных, в лучшем случае, терпела. А Агнешку она сразу люто возненавидела, хотя, внешне, почти никак это не обнаруживала. Дочь лесника сразу это поняла и отвечала девочке полной взаимностью.
Семен примостился на
Алексей из вредности все намеки проигнорировал и сухо бросил:
— Ну, говори, что тревожит. Что-то по службе?
— По-жизни! — запальчиво вдруг выпалил Семка и насупился. — По-жизни беспокоит, Ляксеич.
— Опять? — Лекса покачал головой. — Говорил же тебе…
— Нет, нет! — Семка выставил вперед ладони. — Завязал, как есть, завязал! Пусть другим голову морочит, мне нужна баба понятная, как портянка. Чтоб я к ней всей душой и чтобы она всей, значитца, ко мне. Без вывихов. Я об другом… — он запнулся и тихо сказал. — Колено помер. Тяжко мне. Я ж их как деток своих воспринимал. И Беню и Клеща и Колено… вот. Словно от сердца кусочек отщипнули. А у тебя как, Ляксеич? Что посоветуешь?
Лекса хотел сразу ответить, но задумался. Он тоже, сначала, очень тяжело переживал гибель боевых товарищей, но потом, это чувство как-то смазалось и огрубело. Да, все еще было тяжело, особенно, когда люди гибли под твоим началом, но мозги сами научились блокировать горе. А еще, он уже давно понял, что сердце начало черстветь, а человеческие чувства отупели.
— Привыкнешь… — сухо и даже грубо, вдруг бросила Броня. — Я привыкла и ты привыкнешь. Сначала тяжело, хочется умереть, а потом все легче и легче. Но когда станет совсем легко — будет даже тяжелее. Ты начнешь смотреть на людей, как на мертвецов и думать, все равно умрут, зачем относится, как к живым? Бойся этого. Я боюсь. Это плата такая. А дальше только от тебя зависит, останешься ты человеком или нет. А еще… помогает убивать самому. Чуточку легче становится. Ненамного, но становится.
Лекса чуть не ахнул: лучше и полней, пожалуй, он сам бы не ответил. Броня словно прочитала его мысли.
Семка ошалело уставился на девочку и кивнул.
В землянке повисла тишина, которую прервал ординарец Орловского Митька.
— Товарищ Турок! — парень зачем-то стянул с себя шапку и прижал ее к груди. — Зовут вас! Так и грят, мигом, Митька, зови, так что пожалуйте!
Алексей с удовольствием воспользовался возможностью и сбежал, оставив Сеньку и Броню наедине.
Нога уже почти перестала болеть, так что он уже через пару минут сидел в командирской землянке.
На столе, как по мановению волшебной палочки возникла кружка с круто заваренным чаем, кусковой сахар и порезанное на тонкие ломтики желтоватое сало с хлебом. Митька привычки Лексы уже давно изучил назубок.
— Как нога, брат Турок? — заботливо поинтересовался Орловский.
В штабе больше никого не было.
— Нормально, — спокойно ответил Алексей. — Чего звал? Никак, шпиона выявили?
— Пока нет, — Кирилл смахнул со стола крошки и аккуратно расстелил на нем карту. — Но круг подозреваемых сузился. В отряде шпика точно нет, скорее всего, это один из наших агентов, в Столбцах. Они были осведомлены об акции, в общих чертах. Мы закинули им информацию, что собираемся взять мукомольный заводик, так там сразу нездоровое шевеление произошло. Но не суть. Смотри вот сюда! — он ткнул пальцем в карту.