Комэск
Шрифт:
— Кохаю цябе, просто… — всхлипнула девушка.
— И что с того! — рыкнул Алексей. — Сегодня не ответили на твою любовь, а завтра ты в отчаянии товарищей предашь?
— Нет! — отшатнулась Агнешка. — Никогда!
— Не верю! Смирно, товарищ Рудая! В глаза мне смотри!
Психологическая «экзекуция» продолжалась недолго, но, в итоге, красная как рак Агнешка, клятвенно пообещала больше не чудить.
Алексей не особо в это поверил и принялся писать работу о необходимости создания при полках, дивизиях, корпусах и округах специализированных школ по подготовке младшего командного
В командировке возможность заниматься военной научной работой снизилась до минимума, но Алексей использовал любую возможность, потому что был совершенно уверен: без качественной подготовки младшего и среднего командного состава Красной армии придется очень туго в будущих войнах. Даже с численным преимуществом и передовой техникой.
Спать лег за полночь, а на следующий день, после короткого заседания трибунала, при полном построении отряда расстреляли Кондрата Тычину.
Лекса выступил за расстрел. Никакого сожаления при этом не испытывал. Да, Тычок был смелый и умелый партизан, но с гнилым нутром. И это нутро, рано или поздно, обязательно вылезло бы наружу. И тогда могли пострадать многие.
А потом началась подготовка к операции по изъятию пани Генбарской-Межвиньской и иже с ней из обращения.
За неделю подготовиться не успели, хотя, собственно, подготовка всего лишь заключалась в надежном определении местонахождения полячки и проработке маршрутов проникновения группы в город. Алексею не терпелось решить вопрос с докторшей, но он не спешил, так как точно знал, что успех операции всегда зависит от тщательной подготовки.
Наконец, время настало…
Глава 15
Глава 15
Для того, чтобы превратить партизанские отряды в более менее организованные и боеспособные подразделения, Алексею пришлось потратить много времени и сил. Однако, надо сказать, что разведка у партизан и без помощи Лексы была поставлена на высочайшем уровне. Разведывательные данные поступали едва ли не в режиме нон-стоп. Практически все, что происходило в пограничных районах, уже на следующий день становилось известным руководству.
Вот и сейчас, практически перед самым началом операции, очень кстати поступили новые вводные. Как выяснилось, освобождение заложников и смерть охранников, все-таки всполошили балаховцев и их покровителей. В Столбцы дополнительно прибыл взвод улан, а патрули и блокпосты усилили бандитами батька Булак-Балаховича.
Лексу известие об усилении городского гарнизона сильно насторожило, он даже хотел отложить операцию, но, одновременно с тревожными новостями, поступили сведения, что пани Генбарска-Межвиньская, к счастью или к несчастью, все еще работает в своем имении. Вдобавок, через городского аптекаря, она недавно заказала и получила много разного лабораторного оборудования и зачем-то закупила большое количество серной и соляной кислоты. А так же, рядом с ней проявилось еще три мужчины, охарактеризованные источниками, как: «видать городские и шибко умные на обличье». Что прямо намекало: безумная полька не только не сворачивает дело, но и расширяет его.
Алексей
Правда, первоначальный план операции пришлось сильно изменить. Теперь, для отвлечения городского гарнизона, сначала планировалось устроить нападение на полицейский участок в поселке Новый Свержень, рядом со Столбцами. А в это время, Алексей со своими штурмовиками собирался проникнуть в город. Группу он разделил на три отряда, два подходили к городу по суше и завязывали перестрелку с блокпостами, тоже, чтобы оттянуть на себя обороняющихся, а третьему отряду, во главе с самим Алексеем, предстояло атаковать имение со стороны реки Неман
Луна внезапно прорвалась сквозь плотную завесу облаков, все вокруг мгновенно окрасило мертвенно-бледным светом. Курящийся над водой зеленоватый туман придавал окружающей действительности зловещий вид.
— Буу-ууу-бе!.. — в воздухе неожиданно пронесся истошный вопль, полностью заглушив лягушачий ор в камышах.
Беня вздрогнул и злобно забормотал себе под нос:
— Гейн золсту, а капорэ фар колам исроэл*, бля…
гейн золсту, а капорэ фар колам исроэл(идиш) — чтоб ты стал жертвой искупления грехов всего еврейского народа.
— Не ссы, жидовин, это выпь! Птица такая… — вполголоса пояснил Клещ. — Орет мерзко, но вреда от нее никакого нет…
Он стоял на корме лодки и правил длинным шестом, а Лекса, Беня, Фока, Жирик и Цвай лежали на дне, прикрытые сетями и прочим рыбацким добром.
Имение стояло фактически на берегу Немана, так что планировалось подойти прямо к месту.
Если повезет, конечно. Алексей не признавал такой параметр в планировании операции, но соглашался, что без везения даже в отхожее место благополучно сходить проблематично.
— Кто жидовин? Я жидовин? Я правоверный иудей из колена Иосифа… — начал шипеть Беня, но Алексей двинул его кулаком по спине и правоверный иудей сразу заткнулся.
Снова проорала выпь, ее поддержала лягушачий хор, следом в воде плеснулось что-то огромное.
Алексей закрыл глаза и неожиданно представил жену.
Гуля лежала на диване в кабинете Алексея, подложив под голову одну руку, а второй медленно листала толстую книгу. Легкий халатик распахнулся, обнажив небольшую округлую грудь с маленьким соском, изящный изгиб талии и задорный черный хохолок внизу живота. Мягкий, обволакивающий свет керосиновой лампы подсвечивал ее кожу в бронзовый цвет…
Лекса едва не застонал от желания, видение было настолько живым, что ощущался даже легкий аромат фиалок, стоявших в вазочке рядом с диваном.
— Внимание! — негромко отозвался Клещ. — Впереди баркас…
Алексею очень захотелось пристрелить рулевого, но желание мгновенно пропало, потому что над водой загрохотал усиленный рупором голос.
— Кто разрешил, пся крев?! Куда, стоять, курва ваша мать, стоять!!!
Орали на обычном для этих мест суржике, но, чувствовалось, что обладатель хриплого баса поляк.