Комдив
Шрифт:
Бой за Розенхайм продлился больше двух дней, и за это время в уличных боях были подбиты ещё шесть моих танков. К счастью, их экипажи уцелели, отделавшись лёгкими ранениями, да и сами танки подлежали ремонту. Однако по общему итогу за время боёв за Розенхайм мой батальон потерял две трети своих танков.
После захвата города я отправился на доклад к командиру дивизии. И вот там мне досталось по полной.
– Товарищ генерал, задание выполнено: оказана поддержка пехоте в ходе боёв за город Розенхайм. Во время боёв батальон потерял двадцать два танка, из них шесть безвозвратно.
– Майор, ты офигел?! Кто только доверил тебе командование?! Это же уму непостижимо – в первом же бою потерять
– Товарищ генерал, с самого начала боя мне противостояла рота новейших тяжёлых танков противника, их танки вполне держали выстрел из нашего орудия в лоб. После боя я лично осмотрел эти танки, там лобовая броня в сто пятьдесят миллиметров. Их орудия длиннее обычных пушек «тигров», так что вполне пробивали лобовую броню моих танков. Тем не менее мы их уничтожили, причём три танка захватили практически в исправном состоянии. Ещё шесть танков были потеряны в городских боях, но пять из них подлежат восстановлению. Подбитые в первый день танки также возвращаются в строй. Необходимо только пополнить экипажи, и через несколько дней батальон снова будет полностью готов к боям.
Услышав о новых немецких танках, о которых у меня пока не было времени докладывать начальству, комдив немного успокоился.
– Показывай, майор, что там за новые немецкие танки у тебя.
– Товарищ генерал, придётся ехать к Розенхайму: трофейные танки там, вместе с моим батальоном.
– Хорошо, едем.
Взяв свою охрану, мы вместе выехали к городу. К моей командирской машине и бронетранспортёру присоединились машина комдива и четыре бронетранспортёра охраны, один из которых был зенитным: всё же немецкая авиация ещё не была уничтожена, и, похоже, запасов бензина для самолётов тоже хватало, хотя интенсивность её действия значительно снизилась.
К вечеру мы прибыли в расположение моего батальона, дорога прошла спокойно, ни одного нападения не случилось. Хотя солнце уже клонилось к закату, было ещё достаточно светло, и комдив лично осмотрел поле боя, на котором застыли сгоревшие немецкие танки и пять моих; шестой танк сгорел в городе.
Затем мы поехали в расположение моего батальона. А расположился я немного в стороне. Там было большое крестьянское подворье с реммастерской, что лучше всего подходило для моего батальона. Весь личный состав расположился в нескольких больших домах, а подбитые танки по очереди ремонтировали в мастерской. Трофейные танки под маскировочной сетью стояли чуть в стороне от моих, но рядом с домами.
Выйдя из машины, комдив сначала осмотрел немецкие танки снаружи, в том числе и следы от попадания моих снарядов, а затем полез внутрь. Около получаса он осматривал трофейные машины, пока, казалось, не излазил их полностью, а затем наконец произнёс:
– Ладно, майор, похоже, я немного погорячился, таких зверей действительно нелегко завалить. Показывай свои танки – те, что подбиты в бою с этими зверями.
Я проводил его к мастерской, где и стояли подбитые танки. Комдив тщательно их осмотрел, в том числе и следы от срикошетивших снарядов, ибо не каждое попадание немецких снарядов пробивало броню, поскольку скошенные углы лобовой брони в ряде случаев не дали немецким снарядам пробить броню танков.
– Майор, а как тебе эти танки? – указал комдив на мои ИС.
– Отличные, товарищ генерал, только боекомплект маловат.
– А как же прошедший бой? – ехидно спросил меня комдив.
– А что прошедший бой? Никто ведь не предполагал, что у противника окажутся такие танки. У них и орудие значительно длинней, чем у «тигра», соответственно и бронепробиваемость выше, и лобовая броня толще. Но мы всё равно с ними справились, правда, сначала пришлось попотеть, пока не нашли их слабое место.
–
– Нижняя лобовая плита, она вполне пробивается нашими снарядами. Да и если сразу несколько танков одновременно выстрелят по одному новому немецкому, то контузия экипажу обеспечена. Можно ещё сбить ему гусеницу и заставить его таким образом подставить нам свой бок.
– Ладно, майор, за захват новейших танков противника хвалю. Обеспечь им охрану, а я пока сообщу о них наверх и организую их вывоз к нам в тыл.
Я не особо рассчитывал на награду за захват этих танков, я был рад и тому, что комдив не стал ставить мне в вину потерю большей части своих танков. Хотя всё равно почти все они через несколько дней вернутся в строй.
Захваченные «тигры» забрали через три дня. Я как раз заканчивал ремонт своих танков, когда под усиленной охраной прибыли эвакуационщики. В качестве тягачей были «тридцатьчетвёрки» без башен, и они тянули платформы. Загнав танки на них своим ходом, тягачи потянули платформы и вскоре скрылись из виду.
А за захват этих танков мне всё же дали орден Ленина. В дальнейшем я лишь дважды столкнулся в бою с этими танками, которые, как я чуть позже узнал, были новейшими танками «Тигр II». Все остальные боестолкновения с немецкими танками неизменно заканчивались нашими победами. Через месяц мой батальон пополнили недостающими танками, и до конца войны я потерял ещё семь танков безвозвратно.
Прибывший батальон новеньких ИС-1 отличился в первый же день. Он столкнулся с новейшими «Тиграми II», и хотя уничтожил их, но и сам понёс большие потери. К счастью, безвозвратных было мало. В качестве приза нам достались три трофейных танка, которые были отправлены в Москву на Кубинку.
А в целом положение на фронтах было хорошим. В Прибалтике 1-й Прибалтийский фронт окружил в районе Клайпеды остатки немецких войск и прибалтийских предателей. Наши войска продвигались достаточно медленно, сопротивление было очень сильным, а командование, не желая терять понапрасну своих бойцов, вовсю использовало артиллерию и танки с самоходками. Наиболее тяжёлые бои шли в городах. Хотя очень многие прибалты воевали за немцев, командование велело максимально обезопасить мирное население, вот и приходилось аккуратничать.
Второй Прибалтийский фронт в это время подошёл к Кёнигсбергу и встал. Оплот немецкого милитаризма был очень хорошо укреплён, а вокруг города была сеть мощных фортов и железобетонных дотов, а также хорошо оборудованных полевых укреплений [55] .
Для начала весь укрепрайон, который представлял собой Кёнигсберг и его окрестности, был окружён нашими войсками, а затем началась планомерная осада. Укрепления были построены с расчётом противодействия бомбардировкам и обстрелу из тяжёлой артиллерии, а потому они использовались в основном против полевых укреплений. Кроме них в первом кольце обороны были пятнадцать фортов и большое количество дотов, а поскольку против них обычные орудия калибра 122 миллиметра и 152 миллиметра были малоэффективны, то в штурме использовали штурмовые самоходки СУ-122 и СУ-152, которые, выходя на дистанцию прямого огня, били прямо по амбразурам дотов и фортов.
55
Строительство укреплений началось ещё до начала Второй мировой войны и активно велось всё время вплоть до весны 1945 года. За это время немцы превратили Кёнигсберг и его окрестности в мощнейший укрепленный район. За несколько лет до войны крепость была максимально модернизирована и перевооружена на новейшие орудия, а сам укрепрайон состоял из трёх поясов обороны, где укрепления имели подземные ходы сообщений между собой.