Комбатант
Шрифт:
— О, прошу вас! — молодой человек отступил. — Входите, инспектор, входите, я не питаю к вам зла, вы славный малый, хотя и склонны порой давать волю странным фантазиям… Входите, я сгораю от любопытства. Столь важный гость заинтересовался моей скромной персоной…
Бестужев вошел первым. Обширная прихожая обставлена с несомненным вкусом, справа от входа помещаются четыре закрытых и перевязанных для удобства носильщиков ремнями изящных чемодана из натуральной кожи, с металлическими уголками и сверкающими никелированными замками. Здесь же — несколько картонных футляров, еще какой-то багаж. Всё выглядит так, словно хозяин то ли собрался
Ксавье тоже заметил нагромождение багажа:
— Собрались путешествовать, виконт?
— Да, я уезжаю через два часа, — кивнул хозяин. — Надеюсь, мне не намерены препятствовать доблестные силы порядка в вашем лице?
Он улыбался, вполне безмятежно, но в глазах, кроме любопытства, читалась еще и настороженность, свойственная мошеннику такого полета. Некая неправильность привиделась Бестужеву в безукоризненной одежде хозяина… но он тут же забыл обо всем на свете, увидев в дальнем углу прихожей…
Ошибиться он не мог — прекрасно помнил эти два ящика, довольно большой кубический и гораздо меньше, продолговатый, оба оклеены выцветшей клетчатой клеенкой и снабжены самодельными, но очень удобными ручками для переноски и железными защелками. Он пару раз помогал переносить их, и в экипаж, и в квартиру. Ящики, в которых Штепанек держал телеспектроскоп, он же дальногляд…
Все задумки, с которыми он сюда пришел, моментально стали ненужными перед лицом такого сюрприза — и Бестужев был этому только рад.
— Здесь есть кто-нибудь, кроме нас? — спросил он деловито.
— Никого, месье де Бестужефф… я правильно запомнил? Только что здесь была одна особа, но она уже ушла…
— Это просто великолепно… — произнес Бестужев светским тоном. — Позвольте, я изложу суть моего дела…
И безмятежно улыбаясь, резким, коротким движением ударил молодого человека носком штиблета под колено, когда тот, охнув непроизвольно, стал падать, добавил тычок в горло, а в завершение, не сжав кулаки, а просто согнув пальцы обеих рук, нанес хозяину два удара в уши. Тот скорчился на полу, постанывая сквозь зубы.
Бестужев, не тратя времени, выхватил браунинг. Какое-то время у него имелость: хозяин не скоро еще придет в себя настолько, чтобы оказывать сопротивление или спасаться бегством. Ни малейших угрызений совести он не испытывал: во-первых, это был никакой не политик, во-вторых, Бестужев сейчас пребывал в Европе, а значит, вполне мог воспользоваться теми методами обхождения, которые в большом ходу у здешней полиции — как он убедился собственными глазами на проводимых Ламорисьером допросах.
Он присмотрелся: готов молодчик, охает, шипит, жалобно постанывает. Вот что делает общение с приставом Мигулей, многим полезным вещам научишься, пристав был бы польщен, узнай он, что его незатейливые провинциальные методы общения с клиентурой сослужили неплохую службу в блистательном Париже…
— Вы с ума сошли? — недоуменно воскликнул Ксавье.
— Ничуть, — ответил Бестужев, стоя с пистолетом наготове и настороженно прислушиваясь. Кивнул в сторону ящиков: — Инспектор, вот это мы и ищем, это аппарат…
К чести Ксавье, он не раздумывал ни секунды — изменившись в лице, выхватил пистолет. И оба бросились к выходившим в прихожую внутренним дверям.
Обширная гостиная,
Беглый осмотр не отнял и минуты. Когда они, пряча оружие, вернулись в прихожую, господин виконт уже немного, выражаясь мужицким просторечием, оклемался, он уже не лежал скрюченным, а сидел на ковре, покачиваясь, не отнимая рук от ушей, все еще тихонько шипя сквозь зубы. Вид у него был уже не особенно и светский, а вся уверенность в себе определенно испарилась.
Жестом показав Ксавье, чтобы не спускал глаз с хозяина, Бестужев подошел к ящикам, присел около них на корточки. Не стоило, конечно, рисковать — но слишком уж фантастическое стечение обстоятельств потребовалось бы, чтобы Гравашоль предугадал и этот ход — что Бестужев решит установить доверительные, не вполне и служебные отношения с Ксавье, что Ксавье расскажет ему про Рокамболя, что они решат навестить господина виконта этак вот запросто, частным образом… Ящики выглядят в точности так, как в Вене, как ни осматривай, от защелок не тянутся подозрительные проводочки-ниточки, ничего подобного не видно, неоткуда там взяться бомбе…
Бестужев решился. Поневоле задержав дыхание, протянул руки, коснулся застежек, на миг зажмурился, тут же открыл глаза — и застежки с клацаньем раскрылись, поднялась верхняя крышка. И взрыва не произошло…
Он облегченно перевел дух, чувствуя, как по спине пополз ручеек пота. Запустил ладони в узкое пространство меж стенками ящика, заботливо обитого изнутри простеганными полосами ваты и войлоком, вытащил коробообразный предмет, напоминающий фотографический аппарат, до середины. Задняя стенка из матового стекла непонятные эбонитовые переключатели, крохотная лампочка (при включении аппарата, Бестужев помнил, она горела зеленым), круглые ручки сбоку, еще какие-то рычажки для управления и точной настройки…
Осторожно поставил аппарат назад, уже без всякой опаски перешел к продолговатому ящичку. Ну конечно же, там, в гнезде, из обитой веселенькой расцветки ситчиком ваты, лежал длинный объектив с вороненой, как у биноклей, поверхностью и толстой линзой с фиолетовым отливом. Аккуратно уложенные бухточками провода со штырьками на концах…
Он закрыл крышку и выпрямился, улыбаясь во весь рот. Аппарат Штепанека они, по крайней мере, нашли… вот только он был совершенно бесполезен без изобретателя, без его гениальной головы, чтоб ее черти взяли…
— Значит, это… — завороженно прошептал Ксавье.
Бестужев молча кивнул, чувствуя не радость, а, скорее, усталость — это пока что полдела, не стоит расслабляться…
Подойдя к сидевшему на ковре Рокамболю (тот непроизвольно отшатнулся, должно быть, ожидая новых порций цивилизованного европейского следствия), Бестужев опустился рядом с ним на корточки, бесцеремонно расстегнул пуговицы рубашки с накрахмаленным пластроном. На голом теле красовался черный шелковый пояс не шире ладони, набитый не так уж туго, скорее походивший на некую повязку. Рокамболь сделал попытку отодвинуться.