Командир
Шрифт:
Кивнув, я вылез на подножку машины и осмотрелся. Это была обычная деревушка на окраине небольшого леса. Нужный нам дом как раз упирался огородом в опушку. Окинув взглядом деревушку, понял, что немцев здесь нет, хотя их присутствие было отчетливо видно. Поваленные заборы, следы гусениц и колес на улице, пустые собачьи конуры показали, что немецкие войска останавливались здесь на ночевку. Испуганная бабка, косясь на нас, прятала в сарай брехливого кобелька. Еще раз осмотревшись, я заметил, что улицы в деревне стремительно пустели; видимо, крестьяне уже отведали
— Действуем по плану. Занимай со своими оборону.
Вскинув руку в нацистском приветствии, Васильков вернулся к своей машине. Операция была разработана наспех, времени на тщательную проработку у нас просто не было: два бойца сержанта, спрыгнув с машины, разбежались в разные стороны по улице. Встав на одно колено, они вскинули к плечу МП-38, пулеметчик установил на кабине МГ-34 и стал контролировать улицу по ходу движения. Оставшиеся в кузове бойцы тоже внимательно следили за обстановкой.
Убедившись, что бойцы Василькова заняли оборону, скомандовал своим, чтобы выгружались. Спрыгнув с машины, мои бойцы, распределившись и прикрывая друг друга, направились к дому, в котором кто-то был. Я видел, как дернулась занавеска в окне. Такой спектакль объяснялся просто: мы уйдем, а хозяева останутся, и не хотелось бы их подставлять перед немцами. Подождав около крыльца, пока мои бойцы осмотрят все помещения, я, сделав надменное выражение лица, вошел в дом. В хате около печи сидел крепкий мужик с цепким взглядом, костыль рядом с ним, пустая штанина и Георгиевский крест на груди показывали, что мужик успел где-то отметиться на просторах нашей Родины. Причем награду он не прятал, хотя, насколько я помню, носить их было не принято. Окинув взглядом комнату, бывшую и кухней, и спальней, и залом, я заметил за занавеской трех девочек, сидевших на кровати и прижавшихся друг к другу. Их контролировал один из моих бойцов, красноармеец Вяткин, присоединившийся ко мне с группой майора Даниличева. Матери видно не было. Сзади, в дверь из сеней заглянул один из бойцов и молча показал бинт со следами крови.
Ясно, хозяйственные постройки пусты. Бойцы их осмотрели, нашли только бинт со следами засохшей крови. Молча наблюдающий за нами хозяин помрачнел и бросил свирепый взгляд на занавеску. Вздохнув, я сел на лавку и, закинув ногу на ногу, спокойно произнес:
— Если вы еще где-нибудь и пулемет прячете, кроме семьи советского генерала и раненого, то… — Я покрутил кистью руки в воздухе. — …Вообще расстрельная статья. Можно сразу к стенке ставить.
— Вы кто? — спросил бледный хозяин и, достав платок, вытер крупные капли пота на лбу.
— Сын своей родины! Ну а если серьезно, то мы перехватили солдат СС, которые ехали к вам, и любезно с ними пообщались. Так и узнали про семью генерала…
— …Соколовского, — продолжил усмехнувшийся хозяин.
— Вы это так спокойно признали. Удивительно, а если бы мы действительно были немцами? — поинтересовался я.
Насмешливо
— То, что вы не немцы, я понял сразу.
«Черт, где я прокололся?» — мысленно изумился я.
Что я и поспешил узнать у хозяина:
— Где мы прокололись?
— Глаза, они у вас другие. Немцы смотрят на нас как на мясо, безразлично. А вы нет, так и мелькнет что-нибудь сострадательное. Особенно ваш боец вас подвел — слишком добрый взгляд.
Хмыкнув, я подумал: «Ну ничего себе, это у меня-то добрый взгляд?!»
Покачав головой, встал, вскинул руку к фуражке и представился:
— Командир механизированной группы, капитан Михайлов. Готов вывезти семью советского военачальника за линию фронта. Не сразу, но вывезу.
Хозяин взял костыли и, встав, попросил:
— Документы покажи.
Достав свое удостоверение, я протянул его хозяину. Придирчиво поизучав его, хозяин вернул удостоверение со словами:
— Сейчас можно все подделать. — Повернувшись к детям, крикнул: — Ольга, молоко принеси из погреба!
Средняя из девочек шустро выскочила из хаты. Проводив ее взглядом, я сказал:
— Нам некогда, времени совсем нет. Нужно поторапливаться.
Подробно расспросив о последних днях в деревне, мы попили холодного молока, и я вытер губы рукавом. Внимательно наблюдающий за мной хозяин улыбнулся и сказал:
— Немец бы платком губы вытер.
Улыбнувшись в ответ, я спросил:
— Что с раненым?
— Перелом ноги и сквозное ранение в руку. Он летчик, неудачно приземлился после боя. Софья сейчас за ним ухаживает.
Поговорив с хозяином о своей задумке и получив его полное согласие на спектакль, я узнал, что Софья — это жена генерала Соколовского. При этом выяснил, что старшую дочку зовут Машей, а младшую Тоней. Послал Ольгу предупредить о нас в небольшую землянку, где находился летчик, остальные девочки начали собираться. Я велел бойцу помочь им, пока разговариваю с хозяином.
— Да, забыл сказать. У солдат СС мы взяли трофеями оружие. Вам оно может пригодиться, если будете создавать партизанский отряд.
— Вы думаете, немцы здесь надолго?
— Я не гений тактики и стратегии, но тут даже я вижу, что немцы у вас задержатся не на месяц и даже не на год. Два, а то и три. Больше вряд ли, там мы уже и силенок накопим да и воевать научимся. Немцы по-любому свой порядок наводить будут. Мало кто рад будет этому порядку, поэтому партизаны точно будут.
В дверь заглянул один из бойцов и сообщил, что все готово. Обговорив, где мы оставим оружие, я дал десяток советов по организации партизанского отряда. Все, что помнил из мемуаров ветеранов-партизан, после чего произнес:
— Ладно, Савелий Кузьмич, пора прощаться. — Мы обнялись как старые знакомые.
— Вы уж побыстрей возвращайтесь, — попросил хозяин, вытирая слезы.
В дверь вошла моложавая женщина лет сорока. Вслед за ней проскользнула средняя из дочек — Ольга. Повторив специально для Софьи Владимировны наш план, мы приступили к его выполнению.