Команда Альфа
Шрифт:
Итак, я стал ниже на две ступени. Мое месячное жалованье также значительно понизилось. Я еще должен был радоваться, что так легко отделался. Если продолжать упорствовать, то можно ожидать только еще худшего!
Положение мое можно было сравнить разве что с положением мухи, когда она бьется в путах паутины, которую ей не под силу разорвать. Где-то спряталась ее судьба, откуда-то следит за ней… и нет ей спасения…
Нет! Нет! Нет!
Хаукинс не заставил себя долго ждать. На этот раз он уже прислал за мной машину.
Он
— Мой бедный, бедный друг! — Он протянул мне обе руки. — И надо же, именно тебе так не повезло! Только ты не думай, ни одному слову мы не поверили! Более того, мы послали характеристику на тебя в военно-полевой суд! В сущности, это свинство с их стороны, что они не посчитали ее решающим документом! Да, брат! Это тебе не Америка! Здесь, на оккупированной территории, военная полиция — царь и бог! Да, скверно, что ты влип в такую глупую историю!
Я раздумывал: плюнуть ему в физиономию или пожалеть его за ту подлую роль, какую ему приходится играть? Наконец решил, что ни то, ни другое не годится, а нужно сделать вид, будто я покоряюсь создавшейся необходимости. Он же продолжал играть, будто находился в Голливуде.
— Я надеюсь, теперь ты уже не задумываясь примешь предложение! Поверь, друг мой, это — единственный путь, чтобы вернуть прежний свой чин, причем путь самый короткий!
— Да, ты, наверное, прав!
Он так обрадовался моим словам, что бросился мне на шею. В тот день он меня не отпустил от себя, предложив поехать во Франкфурт. Там мы вместе поужинали, причем он не позволил мне расплачиваться.
Я и спал у него. Наутро мы расстались с тем, что, как только я вернусь в Швейнфурт, он уже примет меры, чтобы мне предоставили отпуск.
— Ты пробудешь у нас две недели, ознакомишься с заданием — и в путь! Ну а когда возвратишься, тебе не только вернут твой прежний чин, но еще и повысят. Это я тебе гарантирую.
Из его слов я заключил, что меня втягивают в очень грязное дело.
— Постой! — остановил он меня, когда я уже взялся за ручку двери. — Чуть было не забыл сообщить тебе большую новость. Уж не обессудь! Знаю, что тебя это интересует.
Я с любопытством посмотрел на него. Что ему еще надо?
— Пришла радостная весть о Рикардо. Врачиговорят, что он сверх всякого ожидания пошел на поправку. Уже начинает говорить. Правда, пока что несвязно, но уже появляются проблески воспоминаний о пережитых ужасах. Например, он все время называет имя Хорста…
— Хорста? — Я с трудом овладел своим голосом, чтобы он не выдал меня. А дверную ручку сжал с такой силой, что она лишь чудом не сломалась!
— Да. Хорст умер… Хорст… — вот все, что он сказал, но врачи пока довольствуются и этим. Ну, будь здоров!
Я вышел шатаясь. Подойдя к окну широкого коридора, уставился в пространство невидящими глазами, В голове роились мысли.
«Только этого мне
Я обвинял себя в мягкотелости, в глупой сентиментальности, помешавшей мне оставить кубинца на съедение крокодилам. Кто бы узнал? А так…
«Что теперь будет?» — без конца повторял я один и тот же вопрос и не находил на него ответа.
Меня отвлекла от моих мыслей необычная суматоха и беготня вокруг. Мимо меня пронесся — на этот раз, кажется, действительно случайно — и Шандор Шоя.
— Послушай, что это за беготня? — задержал я его, схватив за локоть.
Разве ты не знаешь? — Он удивленно вылупил на меня глаза.
— Артур говорил мне что-то такое, но, по правде говоря, я не очень-то вникал в суть его слов. Понимаешь, мы пришли с ним к соглашению, и меня слишком уж поглотили собственные проблемы!
В другом случае он, конечно, был бы нем как могила. Но событие, вызвавшее эту суету, было чересчур значительным, а весть о том, что меня удалось наконец втянуть в дело, — слишком радостной для того, чтобы он мог придержать язык.
— Но учти, я тебе ничегошеньки не говорил! — поставил он условие.
— Слушай, за кого ты меня принимаешь? — Я ска зал это таким возмущенным тоном, что Шоя сам стал оправдываться.
— Ну ладно, ладно! Я просто так, на всякий случай. А раз это не было объявлено «совершенно секретно», то почему бы и не сказать!
— Да роди же, ты наконец или проваливай, если не доверяешь мне!
Это возымело свое действие.
— Представь себе, старина, какая произошла скандальная история! Нынче ночью смылся наш босс! — Он оглянулся, не слышит ли кто-нибудь нас в затихшем на миг коридоре.
Я же сразу не мог сообразить, о чем это он.
— Какой босс? Да говори же ты ясней!
То, что он затем сказал, должен признаться, сильно меня взбудоражило. Не более, не менее, как один из заместителей начальников филиала Си-Ай-Эй перемахнул к русским.
Я знал, что это значит.
С пустыми руками он туда не перешел, это точно. Возможно, прихватил с собой список с именами всех наших агентов, со всеми данными о них — не исключено, что там есть и моя фамилия.
И об этом Хаукинс ни единым словом не обмолвился со мной. Вопреки свершившемуся было вынесено решение о моей переброске!
«Какая низость! Это почти то же, что убийство из-за угла!»
Я прижал к оконному стеклу пылающий лоб. Вокруг меня точно вымерло все. Никого не существовало, никого, только я. Один Я, Я, Я — и мои мысли, разрывающие голову.
Так как же обстоят мои дела? Во-первых, Рикардо… Во-вторых, босс… со списками… В-третьих, меня перебрасывают…
Но я жить хочу! Жить! Жить!
Я должен разорвать паутину!
У меня остался единственный выход. Один-единственный!