Команда Альфа
Шрифт:
Он снова наполнил бокалы.
Я хотел уже было отказаться от вина, но вовремя одумался: это было бы сейчас ошибкой. И я выпил.
У меня внутри все клокотало.
«Провели!» — это слово сверлило мой мозг.
«Нет, быть не может!» — Я все еще надеялся, что недопонимаю их, что этот разговор ведется со мной как с будущим инструктором и является лишь очередной проверкой.
Я пытался взглянуть на все со стороны, будто речь шла не обо мне, а о ком-то другом, будто моя роль сводится лишь к тому, чтобы высказаться по этому поводу.
— Господа!
Вас, наверно, удивляет моя наивность.
Но такова уж природа человека: в тяжелую минуту он всегда на что-то надеется и словно утопающий хватается за соломинку. Он просто не в состоянии поверить, что зло неизбежно. Вот и я не мог в это поверить, во мне жила еще надежда.
Увы, мистер Раттер одним махом разбил ее.
— Вы взяли на себя обязательство, — заявил он сухо, — служить Соединенным Штатам в военной разведке! Я вас не понимаю, молодой человек! Выходит, что вы уже выпустили все свои пушечные заряды? Ерунда! Вы выдающийся разведчик. Мы еще нуждаемся в ваших способностях. И точка!
— Не перебивайте! — грубо остановил он меня, заметив, что я собираюсь возразить. — Не говоря и о том, что вы и как инструктор лучше справитесь со своими обязанностями, если обогатите свой опыт!
— Совершенно верно! — вставил мистер Робинсон. — То, что обещано, за нами не пропадет. Вы, друг мой, будете преподавателем в школе военной разведки, это я вам гарантирую! Но, прошу вас, поразмыслите немного: неужто вы так-таки все уже знаете? Нет ведь? Правда? Вот что, советую вам отнестись к предстоящей командировке так же, как вы отнеслись к вьетнамскому заданию! Вы же поехали во Вьетнам? Поехали. Так, спрашивается, почему бы вам не поехать и в Венгрию? Не все ли вам равно, где бороться против коммунистов? Или, по-вашему, коммунист коммунисту рознь?
Меня сначала смутила его логика. Но вот я увидел — да, увидел! — пушечный огонь. Огонь тех пушек, которые расстреливали родную деревню Ме. Я даже явственно ощутил запах горящего дерева, услыхал вопли горящих заживо женщин и детей.
«Не все ли равно, где бороться…» В самом деле, какая разница? Но ведь… если это так, то завтра, через месяц, через год они сожгут дотла и Ясберень? И Шопрон?»
Тогда, в ту минуту, я понял окончательно, что мне нечего делать у Раттера и ему подобных! Что именно поэтому и стали мне противны излияния моего отца! И что назначение спецвойск — кровопролитная воина под сенью джунглей. До сих пор мне в голову не приходило, что операция «Могучий баньян» с таким же успехом могла быть проведена и на берегах Дуная или Тисы!
«Но что же делать? Есть ли выход из этого положения, и если есть, то куда он меня приведет?» — думал я в волнении. Я сидел согнувшись, поглощенный своими мыслями.
Сколько времени просидел я так?
Я чувствовал на себе зоркие взгляды двух американцев, следящих за малейшим моим движением. Они пронизывали меня насквозь, стараясь заглянуть внутрь.
— Можете сейчас ничего нам не отвечать! — заговорил теперь мистер Робинсон. — Мы и так все знаем. Не думайте, нам понятно ваше смятение. Обучение в немалой степени потрепало вам нервы. Потом неудачный случай с индейцем, затем хорошенькая вьетнамочка… Если не ошибаюсь, ее звали Ме. Так?
В его словах сквозила неприкрытая издевка.
Я вздрогнул. Будто от пощечины! До этого я считал, что из них двоих лучше, сговорчивей, доброжелательней Робинсон… И теперь он, именно он, нападает на меня!
— Будет тебе! Оставь парнишку в покое!.. Не обижай его! — Вот уж не подумал бы, что именно мистер Раттер встанет когда-нибудь на мою защиту. Его мягкий, сочувственный голос словно приласкал меня. — Не обижай! — повторил он еще раз. — Человек перенес слишком много потрясений. Ты подумай только, какой страшной, должно быть, показалась ему вся эта кубинская история! На мой взгляд, ему не мешало бы дать возможность еще немного отдохнуть. Вообще, его надо временно отправить в такое место, где он смог бы снова прийти в равновесие. Теперь, когда мы в принципе все выяснили, давайте подлечим ему нервы. А потом уже вернемся к этой теме!
Содрогалась земля, будто все давно погасшие вулканы, тряхнув стариной, извергали лаву. Грохот сопровождался глухими стонами. Нет, это не обломки скал, выброшенные из кратеров, валятся в бездну — удары были более редкими и равномерными.
Ураганный огонь!
С шести часов утра!
Беспрерывно!
Когда я посмотрел на часы, стрелки показывали уже половину второго.
Голова у меня взмокла… Каску распирал пар. По лбу, вискам, даже по затылку ручьями лил пот.
Я положил в рот лимонную пастилку. Она немного утоляла жажду. Оглядевшись по сторонам, я увидел, что люди вокруг меня мучаются, как и я.
С той стороны раздался оглушительный гул. Мы и к этому привыкли за неделю, даже во сне различая звук летящих самолетов. Более того, мы по гулу могли определить, какой летит самолет.
— Воздушная тревога!
Приказ по цепочке дошел до меня. Я тотчас же передал его дальше.
Бомбардировщики уже были над нашими головами.
Мы прижались к земле, точно желая в нее втиснуться.
«Но где же наши? Где их черти носят?»
Сверху — мы это ясно видели на фоне голубого неба — одна за другой летели вниз бомбы.
«А наших нигде не видно! Нигде!»
— Газы! — это слово катилось уже не дрожащим шепотом, а истошным воплем.
— Черт бы их побрал! — ругался я. Мало того, что такая убийственная жара, что ты в полной выкладке, в железной каске, так теперь еще и противогаз надо надевать, будь он неладен!
Но ничего не поделаешь, на войне понятие «удобства» на последнем месте.