Команда Альфа
Шрифт:
Я забыл засечь время и не имел представления, сколько проторчал тут попусту. К своей группе я возвращался бегом.
— А вы знаете, мне понравилось ваше поведение! — встретил меня преподаватель. Он больше ничего не сказал, и я ни о чем не спросил. Слова были излишни: я и так понимал, за что он похвалил меня.
Наши познания расширялись с каждым днем, нам беспрерывно демонстрировали все новый материал.
Курсам был предоставлен специальный участок, где можно было наблюдать за действием различных взрывчатых веществ и путем экспериментов решать, где и как целесообразнее их применять. Мы должны были разрабатывать
Не знаю, стоит ли хвастать перед вами (теперь, когда я ночами грызу себе кулаки, когда я был бы счастлив заплакать, плакать наконец!) тем, что и из товаров, продаваемых в хозяйственных, парфюмерных и аптекарских магазинах, меня тоже научили изготовлять взрывчатые вещества большой силы? Что я могу без труда прятать смерть в почтовой посылке и спичечной коробке, в дверце автомобиля, под обеденным столом, в сумке рабочего канализационной сети?
К тому времени как я окончил курсы диверсантов с отличным аттестатом, из меня сфабриковали специалиста по массовым убийствам.
И тогда я стал бояться самого себя.
Глава восьмая
Подготовка профессиональных убийц
Для меня было очевидно, что я запутался в противоречиях. Я говорил, что под действием фильмов-агиток согласился бы взорвать больницу. И только что признался вам, что стал бояться самого себя. К этому могу добавить: меня одолевали сомнения, по правильному ли пути я иду.
В основном я человек мирный и добрых намерений. Удары, нанесенные мне жизнью, сделали меня не только закаленным, но и чутким к страданиям других.
Не думайте, что я считаю себя так называемым «добряком», но я человек, в котором в конечном итоге хорошее берет верх над плохим. Ибо я веду борьбу с плохим, я взвешиваю свои поступки. Заглушить во мне окончательно голос совести им не удалось.
Хотя для этого было сделано все возможное.
Я не буду говорить о различных кратких курсах, входивших в программу нашего обучения. Их просто не перечесть. Техника связи, знакомство со всеми видами американского и советского личного огнестрельного оружия, фотодело, от проявления и до умения пользоваться самыми необыкновенными фотоаппаратами, познания в области медицины на уровне хорошо подготовленных фельдшеров. Мы стали аквалангистами, научились обращаться со множеством ядовитых веществ…
Здесь я позволю себе ненадолго задержаться. Курс применения ядов означал еще один шаг на пути к подготовке убийц.
Вы только представьте себе, что вы со своей женой, со своими детьми заходите в ресторан высшего разряда.
Вы голодны, вы хотите пообедать. Или поужинать, уйдя под тихими, укачивающими звуками музыки в свои мысли, скажем, о любви… Вы едите уху, а после нее лапшу с творогом. Возможно, жареную телятину по-парижски с салатом. Все равно что. Совершенно все равно. Дома станет дурно сначала маленьким, потом вашей
В чьих-то интересах потребовалась паника. Для чего? Может быть, это была генеральная репетиция перед крупной операцией? А может, она нужна была как благоприятная почва для пропаганды? Кто знает?
Ядовитые вещества! Они бесцветны и не пахнут. Быстрого действия или создающие видимость паралича сердца. Когда держишь их на ладони, крошечные ампулы или схожие с драгоценными камнями кристаллы, то чувствуешь, как у тебя по позвоночнику пробегает холодок.
Одна капля покончит с целым семейством!
Одного пузырька достаточно для столовой крупного предприятия!
Сто единиц, вылитых в водоочиститель города…
«Фери, Фери! Как ты попал сюда?»
Это я спорил с самим собой: невидимое «я» — с видимым, с тем, которое проходило курсы, теоретические и практические занятия, которое накопило множество похвал и поощрений, хотело сделать карьеру, добивалось повышения жалованья…
Дятел попрощался с нами. Вместо него нам прислали японца. Он был обходителен и любезен, с кротким, всегда улыбающимся лицом.
Это он обучил нас искусству рукопашного боя, то есть искусству убивать голыми руками.
Конечно, не сразу. Не в первый же день. Даже не в первую неделю. К искусству искусств вел тяжелый, тернистый путь.
На кафедре нашей аудитории появился прозрачный манекен из пластмассы. Не скелет а именно тело, на котором мы могли видеть расположение мышц, костей и внутренних органов. Начали мы с анатомии. Первым делом мы должны были получить четкое представление о тех участках тела, которые наиболее чувствительны к ударам и надавливанию и менее всего защищены, затем о тех, при повреждении которых наступает мгновенная смерть. Пока мы не знали анатомию «назубок», так, чтоб даже со сна без запинки отвечать на любой вопрос, с нами не о чем было разговаривать.
Мы ждали знакомства с различными «приемами», но встретились совершенно с другим.
Помню день, когда мы впервые вошли в огромный гимнастический зал. Стены его, к немалому нашему удивлению, на два метра от пола сплошь покрывали зеркала.
— Снимите рубашки, майки! Встаньте лицом к зеркалу! — глухо, точно виновато, прозвучал приказ.
Мы подчинились. Ведь самые большие неожиданности остались позади, так что можно было не опасаться.
Но мы глубоко ошиблись!
— Вольно. Смотрите пристально в зеркало! Напрягите волю! Понимаете? Волю! — Слова маленького японца звучали тихо и внушительно. — Стоит вам пожелать, и ваше тело само будет выполнять нужные движения, без участия вашего сознания. Поняли? Вы желаете, чтобы на ваших руках напряглись мускулы! Чтобы ваши бицепсы вздулись!
Мы пристально следили в зеркале за своими неподвижными, как изваяния, телами.
— Желайте! Желайте же!
О ужас! Я увидел в зеркале, как мои руки зашевелились!
«Этого быть не может!» — протестовал мой здравый рассудок. А меж тем бицепсы явно распирали кожу предплечий.
Сколько времени пришлось для этого напрягать волю, десять минут или целый час, не могу сказать, но факт остается фактом, после упражнения нами овладела такая усталость, какую мы никогда раньше не испытывали.